Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Воскресенье, 17.12.2017
Главная » Статьи » Медицина » Неврология

Генетические факторы риска развития инсульта в молодом возрасте: наследственные нарушения соединительной ткани
Цереброваскулярные расстройства могут развиваться у пациентов с наследственными нарушениями соединительной ткани (ННСТ). Это гетерогенная группа моногенных заболеваний, обусловленных генетическими дефектами синтеза и/или распада белков внеклеточного матрикса, либо нарушением морфогенеза соединительной ткани. В основе развития ННСТ лежат мутации генов, ответственных за синтез или распад компонентов экстрацеллюлярного матрикса соединительной ткани [1]. В эту группу входят такие заболевания, как синдром Элерса – Данло, синдром Марфана, эластическая псевдоксантома и другие формы [2, 3].

Синдром Марфана (СМ) – аутосомно-доминантное, мультисистемное, плейотропное ННСТ, характеризующееся высокой вариабельностью клинических проявлений (мышечно-скелетные, глазные, кардиоваскулярные) [4, 5, 6]. В основе заболевания лежит мутация в гене, кодирующем фибриллин на хромосоме 15 [7, 8, 9]. Диагностика СМ сегодня по-прежнему основана на Гентских критериях [10]. К большим критериям поражения сердечно-сосудистой системы относят:

  • расширение восходящей аорты (оценку степени расширения проводят по номограммам, с учетом возраста и величины поверхности тела) с аортальной регургитацией или без таковой и вовлечением как минимум синусов Вальсальвы;
  • расслоение восходящей аорты.

Малые критерии включают пролапс митрального клапана; расширение ствола легочной артерии при отсутствии клапанного или периферического легочного стеноза или любой другой очевидной причины в возрасте до 40 лет; обызвествление митрального кольца в возрасте до 40 лет; расширение либо расслоение стенки грудной или брюшной части аорты в возрасте до 50 лет. Сердечно-сосудистая система вовлечена, если выявлен один большой или один малый критерий.

В крупных и средних артериях дефект фибриллина ассоциируется с распадом эластических волокон, что предрасполагает к развитию аневризм и артериальных диссекций [11, 12, 13, 14]. Эти сосудистые изменения могут быть причиной церебральных и спинальных инфарктов и кровоизлияний [15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23]. Ишемические инсульты (ИИ), развивающиеся в головном или спинном мозге, встречаются у 10–20% пациентов с СМ [24]. V.L. Gott с соавторами описали развитие церебральных эмболий у 25 из 675 пациентов с СМ (3,7%) после операций на аорте [25]. В ретроспективном исследовании 513 больных с синдромом Марфана 3,5% имели цереброваскулярные события, из них 83% были ишемическими инсультами (11 транзиторных ишемических атак, 2 церебральных инфаркта, 2 инфаркта спинного мозга) и 16% (3 больных) –геморрагическими ОНМК (2 субдуральные гематомы и 1 спинальное субарахноидальное кровоизлияние). Средний возраст пациентов в этой серии составил 39,6 года. Высокий источник риска сердечной эмболии выявлен в 77% и кардиоэмболическая причина ИИ была у 12 из 13 пациентов с СМ (12 из 13 случаев) (протезирование клапанов сердца, фибрилляция предсердий) [26]. Другие авторы наблюдали пациентов с вероятным СМ или семейным анамнезом СМ, у которых были выявлены патологические изменения в виде кистозного медионекроза аорты, ассоциированного с диссекцией церебральных артерий [27, 28]. Расслоение брахицефальных и общих сонных артерий может привести к ишемическим инсультам при СМ [29, 30]. Поэтому синдром Марфана должен рассматриваться при дифференциальной диагностике спонтанных диссекциях мозговых артерий [12, 15, 18, 31, 32].

Синдром Элерса – Данлоса (СЭД) – вид врожденной ангиопатии (врожденного изменения сосудов, проявляющегося кровоточивостью). Диагностика СЭД основана сегодня на Вильфраншских критериях [33]. В них выделены шесть типов: классический, гипермобильный, сосудистый, кифосколиотический, артрохалазия, дерматоспараксис. Большие диагностические критерии включают тонкую, прозрачную кожу, разрывы стенки артерий, кишечника и/или матки, обширные кровоизлияния, характерный фенотип. Малые диагностические критерии – гипермобильность мелких суставов, разрыв сухожилий и мышц, косолапость, варикозное расширение вен с ранней манифестацией, артериовенозные каротидно-кавернозные фистулы, атрофия десневого края, пневмоторакс/пневмогидроторакс; положительный семейный анамнез, случаи внезапной смерти у близких родственников (многие пациенты не доживают до 50 лет из-за разрыва артерий или, что реже – кишечника). Классический и сосудистый типы СЭД предполагают развитие диссекций церебральных артерий [34, 35, 36]. Основная причина кровоточивости – изменения структуры эластической ткани, в частности, сосудов. Максимальная частота спонтанных артериальных разрывов приходится на третью-четвертую декады жизни, но они могут возникать и раньше. Чаще всего вовлечены артерии среднего калибра.

Данное заболевание подразделяется на несколько типов: тип I, тип II, тип IV, тип V, тип VI, тип VII [34, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44]. Мутации коллагена III типа (Col III AI) приводят к дефектам строения кровеносных сосудов и других тканей: от тяжелых форм синдрома Элерса – Данлоса до аневризм аорты. Мутации гена Col III AI могут также являться фактором, предрасполагающим к возникновению внутричерепных аневризм [45]. Цереброваскулярные осложнения встречаются примерно у 10% больных и включают внутримозговые аневризмы и диссекции сонных и позвоночных артерий [46]. По данным W.I. Schievink, внутримозговое кровоизлияние наблюдалось у 4% пациентов с СЭД, причем половина из них ранее имели интракраниальные кровоизлияния [47]. У больных с СЭД частота внутримозговых кровоизлияний выше, чем в общей популяции, однако частота неразорвавшихся аневризм варьирует между 0,5 и 1% [48]. Геморрагические изменения возникают при нормальном коагуляционном статусе, что важно при дифференциальной диагностике.

Дефект коллагена может предрасполагать к развитию спонтанных диссекций экстракраниальных каротидных и вертебральных артерий. Диссекция вертебральных, внутренних и наружных сонных артерий является типичным проявлением СЭД [24, 33, 47, 48]. При СЭД IV типа описаны случаи развития каротидно-кавернозного соустья [49, 50, 51]. СЭД IV типа нередко выявляется у молодых лиц после ишемических инсультов [3, 52]. Несмотря на отсутствие клинических проявлений коллагенопатий, при электронной микроскопии кожного биоптата патологические изменения в морфологии соединительной ткани определялись у 50–60% больных с диссекцией церебральных артерий [53, 54, 55]. У пациентов с подтвержденным диагнозом сосудистого типа СЭД неинвазивные методы диагностики (эхо-,допплерография, ангиосканирование, МРА) являются крайне необходимыми для диагностики артериальных диссекций или аневризм [56].

Эластическая псевдоксантома (ЭП). При этом заболевании у пациентов отмечается тенденция к развитию вазоокклюзивных эпизодов, лежащих в основе развития церебральных инфарктов [57]. Патология мелких сосудов при ЭП связана с мутацией в ABCC6 гене, локализованном на хромосоме 16p13.1. A.M. Pavlovic с коллегами описали двух пациентов с ЭП. Первый пациент – 49-летний мужчина, в анамнезе у которого были умеренная гипертензия и рецидивирующие ТИА. С 42-летнего возраста у него наблюдались прогрессирующее снижение зрения и изменения кожи, подтверждающие диагноз псевдоксантомы. На МРТ головного мозга регистрировались множественные лакунарные инфаркты и сливающиеся перивентрикулярные очаги. Второй пациенткой была 47-летняя женщина с билатеральной амблиопией и правосторонним гемипарезом. Биопсия кожи также подтвердила наличие псевдоксантомы, а на МРТ головного мозга определялись множественные лакунарные инфаркты в глубоких отделах белого вещества и варолиевом мосте [58]. Риск развития ИИ при ЭП трудно установить. О развитии ИИ было сообщено 15% пациентов с ЭП в когорте из 38 пациентов [59]. В когорте из 100 пациентов ИИ наблюдался у 7 пациентов, при этом у одной пациентки были повторные ИИ, что показало наличие относительного риска в 3,6% (95% доверительный интервал 3,3–4,0) у пациентов моложе 65 лет [60]. Реже при ЭП встречаются внутримозговые кровоизлияния [61].

Церебральная аутосомно-доминантная артериопатия с субкортикальными инфарктами и лейкоэнцефалопатией (ЦАДАСИЛ, CADASIL) – это заболевание, которое связано с мутациями в гене Notch 3, кодирующем крупный трансмембранный рецептор [62,  63]. В норме гены Notch кодируют трансмембранные рецепторы, участвующие в специализации клетки в процессе онтогенеза. В 95% случаев при ЦАДАСИЛ выявляются миссенс­мутации (замена одного основания в кодоне на другое, изменяющая смысл кодона и, следовательно, приводящая к замене одной аминокислоты на другую) в этом гене, приводящие к потере или наращиванию цистеинового остатка определенного домена трансмембранного белка. Это вызывает изменение третичной структуры белка, а соответственно и нарушение его функции [64, 65, 66]. Поскольку тип наследования ЦАДАСИЛ аутосомно­доминантный, оба пола поражаются одинаково [67]. Однако следует отметить, что некоторыми авторами описаны случаи мутаций de novo [64]. В настоящее время патогенез ЦАДАСИЛ до конца остается неясным. Предполагается, что основным возможным механизмом является артериопатия с прогрессирующей окклюзией мелких перфорирующих сосудов белого вещества головного мозга [68]. Генетически обусловленные специфические изменения стенки мелких сосудов приводят к развитию хронической гипоперфузии. Гранулярные осмиофильные включения, ответственные за утолщение средней оболочки, вызывают пролиферацию компонентов базальной мембраны с механической странгуляцией мелких артерий. Данные включения в средней оболочке приводят также к нарушению гематоэнцефалического барьера, что способствует развитию отека мозга. Кроме того, активированные ишемией астроциты в микроокружении сосудистой стенки высвобождают эндотелин­1, который вызывает вазоконстрикцию и нарушение кровотока, что является дополнительным фактором сужения мелких артерий [69, 70].

Инсульт, деменция, психические расстройства, мигрень являются частыми симптомами CADASIL.  Около 70% пациентов имели повторные ишемические эпизоды (ИИ или ТИА) в возрасте от 30 до 60 лет (средний возраст около 46 лет); в 50% случаев отмечались когнитивные дефекты. Другие сопутствующие симптомы включали психические расстройства, псевдобульбарный паралич и мигрень с или без ауры [71]. Отмечено также вовлечение кожи и мышц [72], периферических нервов [73], может быть поражение сердца и печени [74].

Весьма характерными и ранними (в том числе доклиническими) признаками болезни являются изменения головного мозга, обнаруживаемые при КТ и МРТ: они включают комбинацию небольших лакунарных инфарктов в белом веществе больших полушарий и моста с диффузными изменениями белого вещества по типу лейкоареоза [75]. Достаточно специфичным МРТ­признаком считается вовлечение полюса височной доли [76]. То есть лейкоареоз в области височных долей является нейровизуализационным маркером ЦАДАСИЛ [76]. Нейровизуализационное исследование при ЦАДАСИЛ имеет важное диагностическое значение, так как обнаруживает вышеописанные характерные изменения не только при наличии клинических симптомов заболевания, но и у всех носителей патологического гена после 35 лет, независимо от клинической картины [70, 76].

Диагноз CADASIL может быть установлен патоморфологически. Выявляются сосудистые осмиофильные гранулы, которые заметны при электронной микроскопии кожи, мышцы и периферического нерва [77]. Молекулярно-генетический анализ гена Notch3 является окончательным диагностическим тестом. В настоящее время не существует никакого специального лечения. Средняя выживаемость составляет 65–70 лет, примерно 40% пациентов умирают от пневмонии [78].

Церебральная аутосомно-рецессивная артериопатия с субкортикальными инфарктами и лейкоэнцефалопатией (ЦАРАСИЛ, CARASIL) была впервые выявлена в Японии в 1995 году и связана с мутацией в HTRA1 [79]. Обзор описания 17 пациентов с развитием в молодом возрасте атеросклеротической лейкоэнцефалопатии, алопеции и люмбаго выявили расстройства, схожие с CADASIL, но только передавались они по аутосомно-рецессивному типу [80]. Возраст начала проявлений у пациентов колебался от 25 до 30 лет. Общие клинические проявления включали острый радикулит, деформирующий спондилез, диффузное облысение и прогрессирующие двигательные и когнитивные расстройства [81]. Это заболевание преобладает у мужчин. МРТ головного мозга показывает наличие диффузного изменения белого вещества головного мозга и множественные лакунарные инфаркты в базальных ганглиях и таламусе [79]. Последующие сравнения CADASIL и CARASIL показали, что, несмотря на их сходство (наследственность, развитие энцефалопатии по типу энцефалопатии Бинсвангера и отсутствие сосудистых факторов риска), существуют существенные различия между этими двумя заболеваниями (табл. 1) [82, 83].

Таблица 1

Сравнительная характеристика CADASIL и CARASIL

Признак

CADASIL

CARASIL

Средний возраст развития энцефалопатии

45 лет

32 года

Мужчины / женщины

2:1

3,2:1

Частота инсультов

100%

Около 2/3 случаев

Психические расстройства

Тяжелые расстройства настроения

Эйфория, эмоциональная лабильность

Наличие мигрени

Да

Нет

Поражение белого вещества по данным МРТ головного мозга

Перемежающееся и узелковое

Диффузное и гомогенное

Серповидно-клеточная анемия – наследственная гемоглобинопатия, вызванная миссенс-мутацией гена бета-субъединицы, заменяющей валин на глутаминовую кислоту в 6-м положении. При этом заболевании гемоглобин приобретает особое кристаллическое строение – так называемый гемоглобин S [84]. Серповидно-клеточная анемия наследуется по аутосомно-рецессивному типу. У больных, гетерозиготных по гену серповидно-клеточной анемии, наряду с серповидными эритроцитами, несущими гемоглобин S, в крови наличествуют и нормальные, несущие гемоглобин А. При этом болезнь менее выражена клинически, протекает легче, а иногда вообще не вызывает симптомов, и серповидные эритроциты выявляются случайно при лабораторном исследовании крови. У гомозигот по гену серповидно-клеточной анемии в крови имеются только серповидные эритроциты, несущие гемоглобин S, и болезнь протекает тяжело. Серповидно-клеточная анемия клинически характеризуется симптомами, вызванными, с одной стороны, тромбозом сосудов различных органов серповидными эритроцитами, а с другой – гемолитической анемией. Транзиторные ишемические атаки, ишемические и геморрагические инсульты, эпилептические припадки и инфаркты спинного мозга происходят примерно у 25% лиц в возрасте до 45 лет [84].

Таким образом, этиология инсульта у молодых людей нуждается в более сложном диагностическом поиске, чем у пожилых людей. Прогресс в выявлении причин и механизмов развития инсульта у молодых пациентов развивается медленно, но постоянно и обусловлен в основном технологическим прогрессом в области нейровизуализации и внедрением молекулярно-генетических исследований. Идентификация моногенных заболеваний как причины инсульта у лиц молодого возраста диктует необходимость соответствующего генетического исследования. Кроме того, правильная генетическая диагностика может улучшить клиническое течение заболевания, потому что позволяет провести конкретные профилактические мероприятия, основывающиеся на знании механизма развития болезни.

Литература

  1. Murray C.J., Lopez A.D. Global mortality, disability, and the contribution of risk factors: Global Burden of Disease Study. 1997;349:1436–1442.
  2. Fratiglioni L., Launer L.J., Andersen K., Breteler M.M., Copeland J.R., Dartigues J.F., Lobo A., Martinez-Lage J., Soininen H., Hofman A. Incidence of dementia and major subtypes in Europe: A collaborative study of population-based cohorts. Neurologic Diseases in the Elderly Research Group. 2000;54(5):S10–S15. 
  3. Lobo A., Launer L.J., Fratiglioni L., Andersen K., Di Carlo A., Breteler M.M., Copeland J.R., Dartigues J.F., Jagger C., Martinez-Lage J., Soininen H., Hofman A. Prevalence of dementia and major subtypes in Europe: A collaborative study of population-based cohorts. Neurologic Diseases in the Elderly Research Group. 2000;54(5):S4–S9.
  4. Schoenberg B.S., Kokmen E., Okazaki H. Alzheimer's disease and other demeting illnesses in a defined United States population: incidence rates and clinical features. Neurol.  1987;22(6):724–729. 
  5. Wolf M., Boyer-Neumann C., Martinoli J.L., Leroy-Matheron C., Amiral J., Meyer D., Larrieu M.J. A new functional assay for human protein S activity using activated factor V as substrate. Haemost.  29 1989;62(4):1144–1145.
  6. Kissela B.M., Khoury J.C., Alwell K., et al. Age at stroke: temporal trends in stroke incidence in a large, biracial population. 2012;79:1781–1787.
  7. Ramirez L., Kim‐Tenser M.A., Sanossian N., Cen S., Wen G., He S., Mack W.J., Towfighi A.Trends in acute ischemic stroke hospitalizations in the United States.J Am Heart Assoc. 2016;5:e003233 doi: 1161/JAHA.116.003233.
  8. Tibæk M., Dehlendorff C., Jørgensen H.S., Forchhammer H.B., Johnsen S.P., Kammersgaard L.P.Increasing incidence of hospitalization for stroke and transient ischemic attack in young adults: a registry-based study. J Am Heart Assoc. 2016;4:e003158 doi:10.1161/JAHA.115.003158.
  9. Béjot Y., Daubail B., Jacquin A., Durier J., Osseby G.V., Rouaud O., Giroud M.Trends in the incidence of ischaemic stroke in young adults between 1985 and 2011: the Dijon Stroke Registry. J Neurol Neurosurg Psychiatry. 2014;85:509–513.
  10. Putaala J., Metso A.J., Metso T.M. Analysis of 1008 consecutive patients aged 15 to 49 with first-ever ischemic stroke: the Helsinki young stroke registry. 2009;40:1195–1203.
  11. Baptista M.V., Ferreira S., Pinho-E-Melo T., Carvalho M., Cruz V.T., Carmona C., Silva F.A., Tuna A., Rodrigues M., Ferreira C., Pinto A.A., Leitão A., Gabriel J.P., Calado S., Oliveira J.P., Ferro J.M., PORTuguese Young STROKE, Investigators Mutations of the GLA gene in young patients with stroke: The PORTYSTROKE study-screening genetic conditions in Portuguese young stroke patients.  2010;41(3):431–436.
  12. Finsterer J. Management of cryptogenic stroke.Acta Neurol. Belg 2010;110(2):135–147.
  13. Dichgans M. Genetics of ischaemic stroke.Lancet Neurol. 2007;6(2):149–161. 
  14. Bersano A., Ballabio E., Bresolin N., Candelise L. Genetic polymorphisms for the study of multifactorial stroke. Mutat. Jun 2008;29(6):776–795.
  15. Lindgren A. Stroke genetics: a review and update. Stroke.  2014;16(3):114–123.
  16. Hardy J., Singleton A. Genomewide association studies and human disease. Engl. J. Med. 2009;360(17):1759–1768.
  17. Jerrard-Dunne P., Cloud G., Hassan A., Markus H.S. Evaluating the genetic component of ischemic stroke subtypes: A family history study. 2003;34(6):1364–1369.
  18. Jood K., Ladenvall P., Tjärnlund-Wolf A., Ladenvall C., Andersson M., Nilsson S., Blomstrand C., Jern C. Fibrinolytic gene polymorphism and ischemic stroke.  2005;36(10):2077–2081. 
  19. Bevan S., Traylor M., Adib-Samii P., Malik R., Paul N.L., Jackson C., Farrall M., Rothwell P.M., Sudlow C., Dichgans M., Markus H.S. Genetic heritability of ischemic stroke and the contribution of previously reported candidate gene and genomewide associations. 2012;43(12):3161–3167. 
  20. Falcone G.J., Malik R., Dichgans M., Rosand J. Current concepts and clinical applications of stroke genetics.Lancet Neurol.  2014;13(4):405–418.
  21. Ferro J.M., Massaro A.R., Mas J.-L. Aetiological diagnosis of ischaemic stroke in young adults.Lancet Neurol. 2010;9:1085–1096.
  22. Bogousslavsky J., Regli F. Ischemic stroke in adults younger than 30 years of age. Arch Neurol. 1987;44:479–82.
  23. Riikonen R., Santavuori P. Hereditary and acquired risk factors for childhood stroke. Neuropediatrics. 1994;25:227–33.
  24. Lanthier S., Carmant L., David M. et al. Stroke in children. Neurology. 2000;54:371–8.
  25. Henderson G.V., Kittner S.J., Johns D.R. An incidence study of stroke secondary to MELAS in the young. 1997;48:A403.
  26. Majamma K., Turkka J., Karppa M. et al. The common MELAS mutation A3243G in mitochondrial DNA among young patients with an occipital brain infarct. 1997;49:1331–4.
  27. Martínez-Fernández E., Gil-Peralta A., García-Lozano R. et al. Mitochondrial disease and stroke. Stroke. 2001;32:2507-10.
  28. Pavlakis S.G., Phillips P.C., DiMauro S. et al. Mitochondrial myopathy, encephalopathy, lactic acidosis, and strokelike episodes: a distinctive clinical syndrome. Ann. Neurol. 1984;16:481-8.
  29. Goto Y., Nonaka I., Horai S. A mutation in the tRNA(Leu)(UUR) gene associated with the MELAS subgroup of mitochondrial encephalomyopathies. Nature. 1990;348:651-3.
  30. Sweeney M.G., Bundey S., Brockington M. et al. Mitochondrial myopathy associated with sudden death in young adults and a novel mutation in the mitochondrial DNA transfer RNA[Leu(UUR)] gene. Q J Med. 1993;86:709–13.
  31. Morten K.J., Cooper J.M., Brown G.K. et al. A new point mutation associated with mitochondrial encephalomyopathy. Hum Mol Genet. 1993;2:2081–7.
  32. Goto Y., Nonaka I., Horai S. A new mtDNA mutation associated with mitochondrial myopathy, encephalopathy, lactic acidosis and stroke-like episode (MELAS). Biochim Biophys Acta. 1991;1097:238–40.
  33. Manfredi G., Schon E.A., Moraes C.T. et al. A new mutation associated with MELAS is located in a mitochondrial DNA polypeptide-coding gene. Neuromuscul Disord. 1995;5:391-8.
  34. Liolitsa D., Rahman S., Benton S. et al. Is the mitochondrial complex I ND5 gene a hot-spot for MELAS causing mutations? Ann Neurol. 2003;53:128–32.
  35. Naini A.B., Lu J., Kaufmann P. et al. Novel mitochondrial DNA ND5 mutation in a patient with clinical features of MELAS and MERRF. Arch Neurol. 2005;62:473-6.
  36. Valentino M.L., Barboni P., Rengo C. et al. The 13042G→A/ND5 mutation in mtDNA is pathogenic and can be associated also with a prevalent ocular phenotype. J Med Genet. 2006;43:e38.
  37. Goto Y., Horai S., Matsuoka T. et al. Mitochondrial myopathy, encephalopathy, lactic acidosis, and stroke-like episodes (MELAS): a correlative study of the clinical features and mitochondrial DNA mutation. Neurology. 1992;42:545-50.
  38. Ohama E., Ohara S., Ikuta F. et al. Mitochondrial angiopathy in cerebral blood vessels of mitochondrial encephalomyopathy. Acta Neuropathol .1987;74:226-33.
  39. Kaufmann P., Shungu D.C., Sano M.C. et al. Cerebral lactic acidosis correlates with neurological impairment in MELAS. Neurology. 2004;62:1297-302.
  40. Ciafaloni E., Ricci E., Shanske S. et al. MELAS: clinical features, biochem­istry, and molecular genetics. Ann Neurol. 1992;31:391-8.
  41. Hirano M., Ricci E., Koenigsberger M.R. et al. MELAS: an original case and clinical criteria for diagnosis. Neuromuscul Disord. 1992;2:125-35.
  42. Marie S.K.N., Goto Y., Passos-Bueno M.R. et al. A Caucasian family with the 3271 mutation in mitochondrial DNA. Biochem Med Metab Biol. 1994;52:136-9.
  43. Hirano M., Pavlakis S.G. Mitochondrial myopathy, encephalopathy, lac­tic acidosis, and stroke-like episodes (MELAS): current concepts. J Child Neurol. 1994;9:4-13.
  44. Schmiedel J., Jackson S., Schafer J., Reichmann H. Mitochondrial cytop­athies. J Neurol. 2003;250:267-77.
  45. Napolitano A., Salvetti S., Vista M. et al. Long-term treatment with idebenone and riboflavin in a patient with MELAS. Neurol Sci 2000;21:S981–S982.
  46. Sciacco M., Prelle A., Comi G.P. et al. Retrospective study of a large population of patients affected with mitochondrial disorders: clinical, morphological and molecular genetic evaluation. J Neurol 2001;248:778.
  47. Князев Ю.А. и др. Вестник РАМН. 2000;7:46. Наследственные болезни нервной системы / Под ред. Вельтищева Ю.Е., Темина П.А. М., 1998;346–471.
  48. Ban S. Mori N, Saito K et al. An autopsy case of mitochondrial encephalomyopathy (MELAS) with special reference to extra-neuromuscular abnormalities. Acta Pathol. Jpn. 1992;42:818-25.
  49. Iizuka T., Sakai F., Kan S., Suzuki N. Slowly progressive spread of the stroke-like lesions in MELAS. Neurology. 2003;61:1238-4.
  50. Karppa M., Syrajala P., Tolonen U. et al. Peripheral neuropathy in patients with the 3243A. J Neurol 2003;250:216–21.
  51. Suzuki T., Fujino T., Sugiyama M., Ishida M. A case of mitochondrial encephalomyopathy (MELAS). Nippon Jinzo Gakkai Shi. 1996;38:109-114.
  52. Santa K.M. Treatment options for mitochondrial myopathy, encephalopathy, lactic acidosis, and stroke-like episodes (MELAS) syndrome. Pharmacotherapy. 2010;30:1179–1196.
  53. Finsterer J. Management of mitochondrial stroke-like-episodes. Eur. J. Neurol. 2009;16(11):1178–1184.
  54. Koga Y., Povalko N., Nishioka J., Katayama K., Kakimoto N., Matsuishi T. MELAS and L-arginine therapy: Pathophysiology of stroke-like episodes. Ann. N. Y. Acad. Sci. 2010;1201:104–110.
  55. Mancuso M., Orsucci D., Filosto M., Simoncini C., Siciliano G. Drugs and mitochondrial diseases: 40 queries and answers. Expert. Opin. Pharmacother. 2012;13(4):527–543.
  56. Rossi F.H., Okun M., Yachnis A., Quisling R., Triggs W.J. Corticosteroid treatment of mitochondrial encephalomyopathies. Neurologist. 2002;8(5):313–315.
  57. Rodriguez M.C., MacDonald J.R., Mahoney D.J., Parise G., Beal M.F., Tarnopolsky M.A. Beneficial effects of creatine, CoQ10, and lipoic acid in mitochondrial disorders. Muscle Nerve. 2007;35:235–242.
  58. Molnar M.J., Perenyi J., Siska E. et al. The typical MERRF (A8344G) mutation of the mitochondrial DNA associated with depressive mood disorders. J Neurol. 2009;256:264-5.
  59. Ito S., Shirai W., Asahina M., Hattori T. Clinical and brain MR imaging features focusing on the brain stem and cerebellum in patients with myoclonic epilepsy with ragged-red fibers due to mitochondrial A8344G mutation. AJNR. 2008;29:392-5.
  60. Orcesi S., Gorni K., Termine C. et al. Bilateral putaminal necrosis associated with the mitochondrial DNA A8344G myoclonus epilepsy with ragged red fibers (MERRF) mutation: an infantile case. J Child Neurol. 2006;21:79-82.
  61. Kearns T., Sayre G. Retinitis pigmentosa, external ophthalmoplegia and complete heart block: unusual syndrome with histologic study in one of two cases. Arch Ophtalmol. 1958;60:280–9.
  62. Boles R.G., Roe T., Senadheera D. et al. Mitochondrial DNA deletion with Kearns - Sayre syndrome in a child with Addison disease. Eur J Pediat. 1998;157(8):643-7.
  63. Kakura H., Tachibana Y., Nakamura K. et al. Mitochondrial encephalomyopathy (Kearns-Sayre syndrome) with complete atrioventricular block: a case report. Jpn Circ J. 1998;62(8):623-5.
  64. Lamont P.J., Surtees R., Woodward C.E., Leonard J.V. Clinical and laboratory findings in referrals for mitochondrial DNA analysis. Dis Child. 1998;79(l):22-7.
  65. Porteous W.K., James A.M., Sheard P.W. et al. Bioenergetic consequences of accumulating the common 4977-bp mitochondrial DNA deletion. Eur J Biochem. 1998;257(1):192-201.
  66. Wilichowski E., Korenke G.C., Ruitenbeek W. et al. Pyruvate dehydrogenase complex deficiency and altered respiratory chain function in a patient with Kearns-Sayre. MELAS overlap syndrome and A3243G mtDNA mutation. J Neurol Sci. 1998;157(2):206-13.
  67. Белоконь Н.А., Клембовский А.И., Брыдун А.В. и др. Мультисистемная митохондриальная патология у детей. Вопр охр мат 1988;7:84-8.
  68. Artuch R., Pavia C., Playan A. et al. Multiple endocrine involvement in two pediatric patients with Kearns-Sayre syndrome. Horm Res. 1998;50(2):99-104.
  69. Consalvo D., Villegas F., Villa A.M., Kohler G. Severe cardiac failuere in Kearns-Sayre syndrome. Medicina 1997;57(1):67-71.
  70. DiMauro S., Tonin P., Servidei S. Metabolic myopathies. In: Handbook of Clinical Neurology. New York, NY: Elsevier Science Publishers BV. 1992;62:479-523.
  71. Fromenty B., Carrozzo R., Shanske S., Schon E.A. High proportions of mtDNA duplications in patients with Kearns-Sayre syndrome occur in the heart. Am J Med Genet. 1997;71(4):443-52.
  72. Lewy P., Leroy G., Haiat R. et al. Kearns-Sayre syndrome. A rare indication for prophylactic cardiac pacing. Arch Mal Coeur Vaiss. 1997;90(l):93-7.
  73. Muller-Hocker J., Seibel P., Schneiderbanger K. et. al. In situ hybridization of mitochondrial DNA in the heart of a patient with Kearns-Sayre syndrome and dilatative cardiomyopathy. Hum Pathol. 1992;23(12):1431-7.
  74. Rowland L.P., Blake D.M., Hirano M. et al. Clinical syndromes associated with ragged red fibers. Rev Neurol. 1991;147:467-73.
  75. Tengan C.H., Kiyomoto B.H., Rocha M.S. et al. Mitochondrial encephalomyopathy and hypoparathyroidism associated with a duplication and a deletion of mitochondrial deoxyribonucleic acid. J Clin Endocr Metab. 1998;83(l):125-9.
  76. Мальберг С.А., Маслова О.И., Ширеторова Д.Ч. и др. Синдром Кернса-Сейра. Журн неврол и психиатр. 1997;97(8):53-7.
  77. Kim S.H., Chi J.G. Characterization of a mitochondrial DNA deletion in patients with mitochondrial myopathy. Mol Cells. 1997;7(6):726-9.
  78. Naranjo I.C., Donderis M.A.C., Beollod V.L., Peydro E.D. Reversible ischemic neurologic deficit in a patient with the Kearns-Sayre syndrome. Stroke. 1988;19:533.
  79. Kosinski C., Mull M., Lethen H., Töpper R. Evidence for Cardioembolic Stroke in a Case of Kearns-Sayre Syndrome. Stroke. 1995;26:1950-2.
  80. Ophoff R.A., DeYoung J., Service S.K., et al. Hereditary vascular retinopathy, cerebroretinal vasculopathy, and hereditary endotheliopathy with retinopathy, nephropathy, and stroke map to a single locus on chromosome 3p21.1 -p21.3. Am J Hum Genet. 2001, 69:447-453.
  81. Jen J., Cohen A.H., Yue Q., et al. Hereditary endotheliopathy with retinopathy, nephropathy, and stroke (HERNS). Neurology. 1997; 49:1322-1330.
  82. Grand M.G., Kaine J., Fulling K., Atkinson J., Dowton S.B., Farber M., Craver J., Rice K. Cerebroretinal vasculopathy. A new hereditary syndrome. Ophthalmology. 1988;95(5):649-59.
  83. Bradshaw P. Parsons M. Hemiplegic migraine, a clinical study. Q J Med. 1965;34:65-85.
  84. Glista G.G., Mellinger J.F., Rooke E.D. Familial hemiplegic migraine. Mayo Clin Proc. 1975;50:307-311.
  85. Joutel A., Bousser M.G., Biousse V., et al. A gene for familial hemiplegic migraine maps to chromosome 19. Nat Genet. 1993;5:40-45.
  86. De Fusco M., Marconi R., Silvestri L., et al. Haploinsufficiency of ATP1A2 encoding the Na+/K+ pump alpha 2 subunit associated with familial hemiplegic migraine type 2. Nat Genet. 2003;33:192-196.
  87. Dichgans M., Freilinger T., Eckstein G., et al. Mutations in the neuronal voltage-gated sodium channel SCN1A in familial hemiplegic migraine. Lancet. 2005;336:371-377.
  88. Яхно Н.Н., Парфенов В.А., Алексеев В.В. Головная боль. М.:Ремедиум, 2000; 150 с.
  89. Alonso I., Barros J., Tuna A. et al. Phenotyper of spinocerebellar ataxia type 6 and familial hemiplegic migraine caused by a unique CACNA1A missense mutation in patients from a large family. Arch. Neurol. 2003;60:610­614.
  90. Cevoli S., Peirangeli G., Monari L. et al. Familian hemiplegic migraine: clinical features and probable linkafe to chromosome 1 in an Italian family. Neurol. Sc. 2002;23:7­10.
  91. Thomsen L.L,, Ostergaard E., Romer S.F., et al. Sporadic hemiplegic migraine is an aetiologically heterogeneous disorder. Cephalalgia. 2003;23:921-928.
  92. Catterall W.A. Structure and function of neuronal Ca2+ channels and their role in neurotransmitter release. Cell Calcium. 1998;24:307-323.
  93. de Vries B., Freilinger T., Vanmolkot K.R., et al. Systematic analysis of three FHM genes in 39 sporadic patients with hemiplegic migraine. Neurology. 2007;69:2170-2176.
  94. van Den Maagdenberg A., Terwindt G., Haas J., et al. Genetics of headaches. Handb Clin Neurol. 2010;

    Подробнее: http://www.medvestnik.ru/content/medarticles/Geneticheskie-faktory-riska-razvitiya-insulta-v-molodom-vozraste-nasledstvennye-narusheniya-soedinitelnoi-tkani.html?utm_source=letternews&utm_campaign=letternews_2017.03.15&utm_medium=letter



Источник: http://www.medvestnik.ru/content/medarticles/Geneticheskie-faktory-riska-razvitiya-insulta-v-molodom-vozraste-nasledstve
Категория: Неврология | Добавил: Bogdan (17.03.2017) | Автор: Н.В. Пизова
Просмотров: 334 | Теги: болезни соединительной ткани, Инсульт, с-м Марфана, ОНМК | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar