Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Суббота, 25.09.2021
Главная » 2021 » Сентябрь » 7 » Тотоша
19:01
Тотоша

Мне часто приходится выезжать к разнопрофильным больным на дом. Я - врач, который ставит инфузионные системы и делает внутривенные и внутримышечные инъекции. Ну, и ещё, кое-что, по мелочи. Я не хожу по городу, как раньше бродили точильщики ножей, старьёвщики и распространители всякого барахла и не кричу: «Уколы, кому уколы?». Не даю объявлений в газетах и бегущей строке. Меня непостижимым образом находят те, кто остро нуждается в моих услугах. Молва, «сарафанное радио»? Может быть. Мне об этом не говорят, а я и не спрашиваю. Моё дело – работа. Качественная. Добросовестная. Профессиональная. Я не отказываю никому. Временами, ради одной внутримышечной инъекции мне приходится пересекать весь город. Такие поездки не окупаются. Иногда мне платят сто баксов за вызов, иной раз - не могут наскрести и ста рублей. Я не обижаюсь, потому что деньги для меня не главное. Меня ждут, верят и знают, что я обязательно приеду - в любую непогоду, в любое время года, днём или ночью. Волнуются, не спят, переживают. Видели бы вы благодарные глаза этих людей, когда я уезжаю.

Доверие – сильная вещь. Я работаю в одиночку и, как сапёр, не имею права на ошибку. Знаю, что, в случае чего, меня «прикроют» разные «органы», которые тоже болеют и вызывают меня по ночам, но никогда к ним за помощью не обращался и не собираюсь. У каждого должна быть своя голова на плечах и правильно вставленные и растущие руки. Когда у меня возникают трудности в плане диагностики или лечебной тактики, говорю об этом честно: «Не знаю». Но, в то же время, делаю всё возможное, чтобы помочь. Звоню знакомым врачам, советуюсь, интересуюсь, консультируюсь. Не считаю это зазорным, унизительным или дискредитирующим меня обстоятельством. Многие мудрецы в детстве, отрочестве и юности были очень любопытными и не стеснялись спрашивать. В отличие от них, я никогда мудрецом уже не буду, поскольку одна часть моих мозгов осталась на асфальте центральной улицы нашего микрорайона после аварии на «Скорой». Другие фрагменты оставшегося в черепной коробке серого и белого вещества – в соседней республике, в искорёженном железнодорожном вагоне при попытке спасти женщину с грудным ребёнком. Теперь я – никто, пустое место, ноль без палочки - «человек с ограниченными возможностями». Говорят: от тюрьмы и сумы не зарекайся. Я бы ещё добавил - и от справки, что ты – дурак. Знаете, каково быть таким? Нет? Ваше счастье. Не дай Бог, врагу не пожелаешь. Но трудиться надо. Как бы то ни было, а кушать хочется всегда. И ещё есть семья. И хотя я, как булгаковский Шариков, «на колчаковских фронтах израненный», я работаю. Потому что я глава маленькой ячейки общества, мужчина, рядовой боец нашего больного здравоохранения. А солдат должен воевать. До последнего.

Сейчас я еду к больному, которого зовут Тотоша. Вообще-то, он по жизни Антон Евгеньевич, главный инженер крупного предприятия, которого давным-давно звали Антоша, а когда подрос – друзья в шутку окрестили по имени одного из персонажей сказок К. Чуковского. С тех пор, эта кличка приклеилась к нему намертво.

Тотоша имеет массу сто тридцать килограмм и рост два метра десять сантиметров. Гиперстеник, бывший штангист, чемпион республики. Ни капли жира – гора костей и мышц – настоящий былинный русский богатырь. Наивный как ребёнок и добрый как волшебник. По вечерам любит прогуливаться с микроскопической собачкой, умещающейся в ладони. Последняя имеет такие размеры, что обхватывает полную трёхлитровую банку при употреблении сока или рассола. Соседи, в подъезде или на улице, почтительно здороваясь, плавно переходят в позу «бочком», уступая дорогу. Дворовые алкаши и шпана, из соседних домов, обходят за три пиз…, простите, версты, стараясь побыстрее незаметно прошмыгнуть в противоположную сторону. Дворник каждый день, словно реликвию, почтительно протирает тряпочкой его чёрный «Ford Expedition», пылящийся напротив подъезда номенклатурной классической «сталинки».

Ещё Тотоша – профессиональный охотник весьма специфического для нашей полосы профиля. Нет, конечно же, он ездит с друзьями на уток, гусей, зайцев и кабанов, но считает это баловством, а не охотой. Каждый год он берёт месячный отпуск в сентябре месяце и, предварительно сходив в церковь, помолившись и поставив Богу свечку, уезжает на охоту в тайгу, на медведя. Перед поездкой он раскладывает на кухонном столе патроны калибра 7, 62 мм от своего карабина и аккуратно напильником стачивает у них верхушку. Жена от этого звука прячется в самую дальнюю комнату огромной квартиры и затыкает пальцами уши. Лицензия на таёжного зверя стоит бешеных денег – порядка нескольких тысяч американских рублей, но, как правило, поездка себя окупает, потому, что Тотоша всегда выходит победителем в этой схватке. Именно в схватке, а не охоте. И уже после, продав тушу медведя там же, на месте, многочисленным перекупщикам, он умудряется остаться с «наваром» и на эти деньги, если позволяют обстоятельства, после небольшого передыха, покупает ещё одну лицензию и снова идёт в тайгу. И так продолжается каждый год, много лет.

К охоте на медведя исстари отношение было особое, а «медвежатники» пользовались огромным уважением среди охотничьей братии. Ещё бы, медведь всегда был символом России. Но на бурого медведя в одиночку идти – это вам не хухры мухры. Это не охота на лося, кабана или, даже, волка. Это сугубо групповой, коллективный вид охоты, которая бывает на овсах – из засидки (засады), с крадом, облавой, на солнцепёках, с собаками-лайками, на берлоге и даже на глухариных токах, где косолапый ловко скрадывает увлечённых токующих петухов. В охоте облавой, например, число участников может вообще достигать нескольких десятков человек. Охотник, идущий на медведя, должен быть сильным, хладнокровным и бесстрашным, поскольку встреча с хозяином тайги представляется небезопасной и непредсказуемой. Он должен сам быть зверем. Добродушным и добрым Топтыгин рисуется только в цирке, мультиках и русских народных сказках с кадкой натурального мёда и кучей друзей – лесных обитателей – от зайца до белки. А по жизни – умнее, хитрее, сильнее, коварнее, выносливее и злопамятнее – в нашей полосе зверя нет. Описаны случаи многодневных преследований медведями-подранками своих «обидчиков», а о медведице, у которой убили медвежат, даже снят художественный кинофильм. Эта «несчастная мать» разыскала охотника за пятьдесят километров (!) и, убивая поочерёдно коров в деревне, «настроила» всех жителей против зверобоя и «заставила» его выйти в тайгу, где он убил её первым же выстрелом.

Бурый медведь – «охотник в квадрате» - запросто может отнять добычу или завалить нескольких волков, гималайского косолапого или тигра. Этих обитателей лесных чащ элементарно может постигнуть участь десерта Потапыча после мёда, овса или падали. И ещё я узнал от Тотоши, пока он лежал под капельницами, что бурый медведь - зверь, очень крепкий на рану. Чтобы нанести ему смертельное ранение или полностью обездвижить, нужно попасть в головной или спинной мозг. Во всех других случаях раненный хищник способен двигаться ещё продолжительное время, пробегать значительное расстояние, порой до нескольких сотен метров, или даже напасть на охотника. А косолапый умеет за себя постоять, поэтому, нередко, истории с медвежьей охотой заканчиваются трагическим исходом. Думаю, что такой краткий «анамнез» о медвежьем промысле несколько расширит ваше представление и немного изменит статус-кво об этом обитателе наших лесов.

Тотоша охотится в одиночку, без собак и напарников. На вертолёте или вездеходе его доставляют в самые непроходимые дебри и непролазные чащи тайги и оставляют у охотничьей заимки. Обычно, это видавшая виды, старая, но крепкая, небольшая избушка-сруб из вековых елей с миниатюрными окошками и низкой крепкой дверью. Внутри охотничий домик усилен кругляком, под углом соединяющим противоположные стены, а входной проём имеет дополнительную защиту из подтоварника. Пейзаж дополняют простенькие топчаны на пять-семь человек, небольшая русская печка и низкий потолок из сплошных, сшитых между собой железными скобами, толстых брёвен. В неглубоком погребе транзитом протекает, незамерзающий даже зимой, небольшой ручеёк чистейшей питьевой воды из расположенного неподалёку лесного родника. Фактически это дзот, последний рубеж, терминальная линия обороны от разъярённого подраненного зверя, ибо случаев, когда он расправлялся со звероловами и сравнивал с землей охотничьи избушки, не счесть.

Вооружён наш герой пятизарядным карабином и двумя охотничьими самодельными ножами-кинжалами из рессорной стали, каждый длиной сантиметров по пятьдесят. Ежедневно Тотоша делает пешие прогулки-круги вокруг заимки по нескольку километров, постоянно увеличивая радиус движения. «Гуляет», конечно, не просто так, а тщательно и профессионально высматривая прямые и косвенные признаки обитания медведя в данной зоне. Находит и ждёт встречи с хозяином тайги, не таясь и не прячась – у ручья, муравейника или болота. Косолапый тоже не дурак, он уже «в курсе», что в лесу чужой и знает, зачем он пожаловал. Запах смерти обмануть невозможно. А потому, в атаку, с ходу, под пули не кидается, а, интуитивно чувствуя исходящую от незваного гостя опасность, начинает кружить вокруг да около, выбирая момент для нанесения удара первым. Тотоша рассказывал, как с одним медведем, они трое суток ходили друг за другом, он дважды ранил зверя, но тот, тем не менее, в последней схватке, исхитрился напасть со спины. Я где-то читал, как одно время истребляли в сибирской тайге расплодившихся уссурийских тигров. Охотились на них с вертолётов и, когда обнаруживали, винтокрылая машина снижалась, чуть ли не касаясь верхушек деревьев, но полосатые кошки словно растворялись в воздухе и зверобои опять улетали ни с чем. Дело дошло до того, что между охотниками и лётчиками начались конфликты на темы «мазила», «косой, набитый колбасой» и «сам дурак». Продолжалось это до тех пор, пока другие трапперы, находящиеся в это время на земле, не увидели, как при приближении вертолётов, тигры прыжками подбегали к деревьям с похожим на шкуру окрасом, становились на задние лапы и прижимались к стволу, практически с ним сливаясь. Я это к тому, что бурые медведи – тоже настоящие виртуозы маскировки и, со слов моего пациента, можно несколько раз пройти мимо каких-нибудь зарослей или густого кустарника и не заметить многопудовую тушу косолапого, притаившегося в листве.

В схватке с медведями Тотоше дважды ломали левую руку, трижды разбивали вдребезги приклад карабина, неоднократно наносили «телесные повреждения, повлекшие за собой утрату трудоспособности», но он всегда выходил или выползал победителем. Помятым, травмированным, смертельно уставшим, но – триумфатором.

Как бывший охотник, я, героя повествования, понимаю. И не понимаю. Зачем? Ради кого и чего? Удовольствие? Азарт? Адреналин? Человек, руководитель республиканского уровня, спокойный по жизни как удав, ни разу не повысивший голос на своих подчинённых, вдруг, ни с того ни с сего, бросает всё и едет за тридевять земель убивать зверя. И, главное, какого! Сам Тотоша ни разу не ответил мне ни на один поставленный вопрос, так что будем считать это «загадкой русской души». Но по не писаным законам природы, за всё в этой жизни надо платить. Расплата наступает тогда, когда медвежатник приезжает домой. Там его ждёт любимая и любящая жена, без конца от счастья вытирающая платком красные глаза и …ящик дорогой импортной водки. Карабин и ножи убираются в специальный сейф, ключ от которого, в свою очередь, прячется в один из

томов собрания сочинений какого-нибудь писателя, занимающего, наряду с другими, весь кабинет охотника. «Заработанные» баксы помещаются в другой сейф, являющийся декоративной частью старинных массивных книжных шкафов. Некурящий и непьющий в быту Тотоша, достаёт коробку настоящих гаванских сигар, закуривает и начинает употреблять алкоголь. Сначала он пьёт и ест. На третий-четвёртый день он прекращает кушать и только пьёт. Потом у него начинается бессонница, меняются местами день и ночь. Далее он начинает мочиться под себя во сне. Нарастают головные и сжимающие боли в области сердца, мучает икота. И так до тех пор, пока не опустошается весь ящик. Он не буянит, не поёт во всю глотку песни, не стучит кулаком в грудь, ни с кем не дерётся, а достаёт с полок несколько фотоальбомов о своих охотничьих похождениях, листает их и пьёт, пьёт, пьёт. На всё про всё у него уходит семь-десять дней. На одиннадцатый - жена звонит мне.

Даже для организма такого богатыря полуторанедельный запой – тяжелейшее испытание. Жалобы на общую слабость, икоту, тошноту, отсутствие аппетита, жажду, боли в сердце, тремор конечностей. Объективно: состояние средней тяжести. Правильного, гиперстенического телосложения. Кожа и слизистые бледные, склеры иктеричные. На задней поверхности грудной клетки – множественные косые параллельные келоидные рубцы, длиной от десяти до двадцати пяти сантиметров. В области наружной и внутренней поверхности левого плеча – два продольных послеоперационных келоидных рубца, длиной по пятнадцать сантиметров каждый. Язык сухой, обложен желтоватым налётом. Тоны сердца глухие, аритмичные. Артериальное давление – сто восемьдесят пять на сто двадцать два миллиметра ртутного столба, пульс – сто двенадцать в минуту, аритмичный, слабого наполнения и напряжения. В лёгких - дыхание жёсткое, с единичными сухими хрипами во всех отделах. Живот мягкий, ассиметричный, болезненный в правой подрёберной области. Там же, ниже рёберной дуги на восемь сантиметров, пальпируется болезненный, закруглённый край печени. Физиологические отправления: суточной мочи (со слов жены) - не более трёхсот миллилитров, тёмного цвета, со специфическим запахом; стула нет последние трое суток, «кровит старый геморрой».

Пациент категорически отказывается от госпитализации в стационар и, совместно с женой, просит лечить его дома. О возможных ближайших и отдалённых последствиях своего состояния предупреждён. С условиями и методами лечения ознакомлен и согласен.

Мысли вслух и мои конкретные действия. Начинаю с того, что промываю больному желудок объёмом не менее шести литров, строго не используя водопроводную воду или, не дай Бог, раствор марганцовокислого калия, так «горячо любимый» в народе. Далее снимаю электрокардиограмму, определяю вязкость и сахар крови, гематокрит и реакцию мочи. Даю несколько таблеток – это препараты, понижающие давление, а также уменьшающие силу, скорость и частоту сердечных сокращений (индекс сократимости Зонненблика), ударный объём и потребление миокардом кислорода, а также нормализующие сердечный ритм. Внутримышечно ввожу лекарственные средства для профилактики и лечения острой сердечно-сосудистой недостаточности и дистрофии миокарда, нивелирования спазма периферических сосудов, нормализации нервно-рефлекторной регуляции, обеспечения нормального функционирования центральной и периферической нервной системы, улучшения всех видов обмена, регуляции окислительно-восстановительных процессов, а также препараты, обладающие противогистаминным, седативным и противорвотным действием.

Следующий этап – подготовка к внутривенной инфузии. С учётом имеющихся на руках данных, подбираю соответствующие растворы, тщательно рассчитываю качественный, количественный состав жидкостей на массу тела, а также скорость введения. Непосредственно перед инфузионной терапией, я, в стерильную стеклянную банку «сливаю» не менее полулитра густой, буквально чёрного цвета, крови. Это жалкое подобие «управляемой гемодилюции» имеет колоссальный терапевтический эффект, механизм которого, вероятно, понятен и не нуждается в комментариях. Сразу же после этой процедуры ставлю одноразовую систему, наилучшим «представителем» которой является устройство «СФМ Госпиталь Продактс ГмбХ» (Берлин, Германия).

Изотонические растворы должны применяться не только для пополнения организма жидкостью, а и содержать легкоусвояемые организмом ценные питательные и энергетические материалы с учётом имеющейся гемоконцентрации, гиповолемии и нарушений реологии крови в совокупности с микроциркуляторным блоком. Вместе с тем, необходимы и гипертонические растворы для повышения осмотического давления крови, усиления оттока жидкости из отёчных тканей в кровь, нормализации и стимулирования детоксикационных свойств печени, усиления сократительной функции миокарда, вазодилятации и стимулирования диуреза.

Среди средств, регулирующих метаболические процессы, важная роль принадлежит плазмозамещающим и дезинтоксикационным растворам в сочетании с антидотными препаратами, нормализующим осмотическое давление крови, кислотно-щелочное равновесие, а также связывающим циркулирующие токсины и выводящим их из организма. Раствор не должен быстро покидать сосудистое русло, лишь временно увеличивая объём циркулирующей крови, и, желательно, содержать необходимые жизненно важные ионы калия, натрия, кальция и другие.

Следует помнить, что внутривенная инфузионная терапия является многоступенчатым процессом, каждая фаза которого имеет свои особенности и возможные осложнения. Не только постоянный мониторинг электрокардиограммы и всех возможных клинико-лабораторных показателей являются залогом успешного лечения. Дело в том, что от больного нельзя отходить ни на шаг - на определённой фазе терапии может понадобиться болюсное введение дополнительных лекарственных препаратов, в первую очередь, действующих на сердечно-сосудистую систему и предупреждающих возможное развитие недостаточности кровообращения. В этой связи, необходимо чётко себе представлять гетеро- и гомеометрические механизмы миогенной ауторегуляции деятельности сердца, а также методы их стимуляции и нормализации. Препаратами выбора являются те, которые усиливают сократительную функцию миокарда (положительное инотропное действие), увеличивают показатели ударного и минутного объёмов, урежают ритм сердца и удлиняют диастолу, уменьшают преднагрузку на левый желудочек и снижают активацию симпатической и ренин-ангиотензиновой систем, улучшают реологию крови и микроциркуляцию.

В комплексной терапии абстинентного синдрома неплохо себя зарекомендовали лекарственные средства-предшественники аденозинтрифосфорной кислоты, проникающие в клетки и повышающие энергетический баланс миокарда, улучшающие в нём обменные процессы и коронарный кровоток. Важная роль отводится также ноотропам; препаратам, участвующим в регуляции окислительно-восстановительных процессов, углеводного обмена, свёртываемости крови, регенерации тканей; гепатопротекторам; метаболитам головного мозга и центральной нервной системы, стимуляторам процессов клеточного дыхания и энергообразования, цитопротекторам. В самом конце процедуры необходимы средства, снимающие эмоциональное напряжение, уменьшающие чувство тревоги, страха и беспокойства. Финальный аккорд – медикаменты, усиливающие выделительную функцию почек.

Вот, в принципе, небольшой основной перечень лекарственных средств, числом около двадцати пяти, который я ввожу пациенту. Препараты покупаются мною на личные сбережения, на заказ, только в одной частной аптеке, где абсолютно исключены некачественные или поддельные элементы.

Всё это время Тотоша лежит на огромной двуспальной кровати красного дерева, под стенной мозаикой из тысяч кусочков цветного бамбука с рельефным изображением африканского заката, с прикрытыми глазами и не разговаривает. Мы с его женой сидим рядом в течение нескольких часов, я постоянно держу руку на пульсе больного, и отрываюсь только для того, чтобы ввести в систему очередной необходимый ингредиент. Рядом, в готовности номер один, находятся портативный дефибриллятор, ларингоскоп с соответствующим клинком и воздуховодной трубкой, набор для трахеостомии, роторасширитель, языкодержатель, рёберный нож и прочие необходимые аксессуары набора «Юный реаниматолог». Миниатюрный кардиограф периодически «выплёвывает» кусок диаграммной ленты, на которой, к счастью, чётко визуализируется положительная динамика. Кожа и слизистые пациента постепенно приобретают физиологическую окраску, артериальное давление снижается, аритмия нивелируется, изматывающая икота прекращается. Через четыре-пять часов Тотоша выдаёт «на гора» трёхлитровую банку светлой мочи и засыпает. Супруга кормит меня пельменями из медвежатины, поит чаем из сибирских лекарственных трав и тщательно записывает все мои рекомендации. Я оставляю несколько таблеток и не прощаюсь, поскольку завтра с утра мы встретимся вновь. И так – три дня, иногда - трое суток. В последний день Тотошу «пробивает» на охотничьи байки. Он шутит и смеётся, лёжа под капельницей, рассказывая про Топтыгина, который следил за ним с ёлки, а потом с треском свалился и пустился наутёк. За ужином зверобой съедает трёхлитровую кастрюлю пельменей, а жена, увидев мои квадратные глаза, делает мне незаметный знак – мол, всё нормально, значит, пошёл на поправку. Прощаясь, Тотоша протягивает свою огромную ладонь и благодарит за помощь, а его вторая половинка «незаметно» всовывает мне в карман «цилиндрик» из нескольких пятитысячных купюр. Я краснею и говорю, что денег много, это же – врачебная зарплата за целый месяц, но они и слушать ничего не хотят, и просят их не обижать. Следующая наша встреча состоится ровно через год. Или не состоится никогда. Как говорит Тотоша: «Будет день, будет пища».

Заключительный фрагмент моего утомительного повествования будет самым кратким. Основоположник учения о стрессе - Ганс Селье ввёл такие понятия как стресс, дистресс и эустресс. Всё это изложено в трактате гениального учёного «Стресс без дистресса», а также ещё тридцати восьми книгах и тысяче семистах академических статьях. Парадоксально, но факт: человек, который сформулировал концепцию о стрессе и неоднократно испытывал его сам в течение всей своей жизни, так и не ответил на вопрос – как с ним бороться и как его лечить? Стрессом может быть радость и горе, встреча и расставание, рождение и смерть, свадьба и развод, работа и отпуск. Из стресса соткана вся наша жизнь – с ним тяжело, но и без него непросто. Он может вызывать и положительные чувства, и отрицательные эмоции, и банальное безразличие. Перефразируя слова одной хорошей песни из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», можно сказать, что стресс «…раздаёт кому позор, кому бесстрашие, а кому бессмертие…». Ганс Селье даже сон считал не лишённым стресса.

Есть такая притча. В далёкие-далёкие времена повстречались на дороге чума и пилигрим. Разговорились о том, о сём. Пилигрим спрашивает: «Куда направляешься чума?». Та отвечает: «Иду в Багдад, чтобы убить пять тысяч человек». Разошлись. Через некоторое время встретились вновь. Пилигрим упрекает чуму: «Какая ты всё-таки нехорошая. Обещала убить пять тысяч, а убила пятьдесят». Чума в ответ: «Нет, я убила пять тысяч. Остальные умерли от страха».

Иногда, в суете будней, я вспоминаю Тотошу, и мне почему-то кажется, что стресс для него – это не медвежья охота, а сама жизнь – спокойная, благополучная, размеренная. Возможно, я ошибаюсь, а, может быть – нет.

Спасибо всем.

https://www.doktornarabote.ru/publication/single/iz-zhizni-vracha-skoroi-pomoshchi-13-145075


Категория: Медицина | Просмотров: 67 | Добавил: Bogdan | Теги: медицинские байки | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar