Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Суббота, 25.09.2021
Главная » 2021 » Сентябрь » 10 » Случилось это зимой - 2
17:28
Случилось это зимой - 2

Уважаемые коллеги!

От палатки спасателей до берега было чуть больше ста метров, но пока я шёл – замёрз так, что уже не чувствовал ни рук, ни ног. Видимо, нахождение и перемещение по льду отбирает у организма больше тепла, чем движение в таких же условиях, но по земле. Уже с трудом переставляя ноги, я подошёл к группе местных жителей, поздоровался и представился. И тут же на меня со всех сторон посыпались вопросы по ситуации у полыньи и «вообще». Тщательно подбирая слова и в общих чертах, я рассказал о ходе поисковых работ, наших планах и дальнейших действиях. Спросил – не приехал ли пока кто-нибудь из родственников погибших, но получил отрицательный ответ. Наконец, набравшись храбрости, я деликатно поинтересовался тем, где здесь можно немного отогреться и обогреться «бедному доктору» хотя бы стаканчиком горячего чая. Вперёд выступил невысокий, плотный мужичок-боровичок неопределённых лет, с седой окладистой бородой. Он был одет в в армейский тулуп, белые валенки самовалки и шапку из волчьего меха с хвостом. Мы пожали друг другу руки и моя ладонь «утонула» в его клешне-пятерне. Боровик представился старостой села и пригласил меня к себе домой. Звали его Кондрат.

Изба «бурмистра» стояла в нескольких десятках метров от берега и была первой с краю в длинной веренице разношерстных домов, опоясывающих залив полукольцом. Около некоторых строений, занесённых на треть снегом, стояли стога сена и длинные деревянные рыбацкие лодки, свидетельствующие о принадлежности селян к нелёгкому рыболовному промыслу. Из длинных печных труб к светлеющему небу столбами поднимался белый дымок, а в надворных постройках вовсю горланили петухи, оповещая о начале нового дня. В некоторых хозяйствах призывно мычали коровы, требующие традиционной утренней дойки, весело гоготали гуси, крякали утки и кут-кудахтали куры.

Добротный сруб-пятистенок приветливо распахнул перед нами толстую деревянную дверь с кованым засовом, и, пройдя сени, мы очутились в просторной, жарко натопленной горнице. Староста кликнул супругу и та, в мгновенье ока, накрыла нам на дубовый резной стол «что-нибудь покушать»: чугунок с картошкой в мундире, окутанную желтоватым паром; здоровенный мясной oкорок с лежащим рядом охотничьим ножом-тесаком; шмат сала, размером с кочан капусты, и солёные огурчики-пуплята в большой деревянной плошке. В середине стола восседал огромный, пышущий жаром тульский самовар с медалями и клеймом какого-то фабриканта. Картину дополнял исходящий невероятным ароматом свежеиспечённый домашний каравай из ржаной муки, наполовину прикрытый вышитым рушником. Чуть погодя появились две огромные глиняные кружки с душистым ароматным чаем, а Кондрат с заговорщическим видом откуда-то извлёк четверть мутного белесоватого самогона и быстро разлил его в два гранёных стакана. Я отрицательно покачал головой и взял в руки кружку с чаем, а хозяин с открытым ртом удивлённо уставился на меня так, что его огромная рука застыла на полдороге ко рту. Пришлось вкратце объяснить, что по некоторым причинам не употребляю алкоголь уже много лет и прекрасно обхожусь без всяких горячительных напитков. Кондрат с пониманием кивнул, перекрестился, залпом опрокинул стакан в глотку, крякнул, а на закусь оловянной вилкой подцепил самый маленький пупырчатый огурчик.

Однако, рассиживаться было некогда, поэтому мы, наскоро перекусив, двинулись в обратную дорогу. Я поблагодарил хозяйку за угощение, а староста что-то показал супруге рукой, и половина продуктов с накрытого стола сразу же переместилась в широкую, пахнущую рыбой корзину, которую он прихватил с собой. Солнышко уже ярко светило на безоблачном небе, а по краям от него в горизонт упирались два полукруглых огненных столба. По дороге я узнал, что спасшиеся рыбаки были расквартированы по избам, накормлены, напоены и в настоящее время отсыпаются, а их мокрая одежда сушится на печках. Я попросил Кондрата отправить к ним человека с тем, чтобы он узнал у попутчиков об утонувших рыбаках и попытался связаться с их родственниками. Ещё я получил сведения о том, что ФАП в деревне закрыт, помещение его заброшено и необитаемо, а "фелшер” на сегодняшний день находится в конкретном месячном запое. Мы как раз подошли к берегу, где уже стояла, переминаясь с ноги на ногу, толпа разговаривающих вполголоса людей. Староста строго-настрого наказал односельчанам не выходить на лёд, а далее подозвал шустрого молодого паренька и отправил его с наказом по домам.

Продолжая беседовать на ходу, мы приблизились к затянувшейся тонким ледком полынье и зашли в палатку. Все, в том числе и водолазы, сидели на раскладных стульях вокруг туристического стола, пили чай с сахаром вприкуску и обсуждали сложившуюся ситуацию. Дело в том, что тела погибших, по-прежнему, обнаружить не удалось, люди порядком замёрзли и устали, и что делать дальше? - было непонятно. Когда мой спутник со словами "угощайтесь, люди добрые” с размахом поставил корзину на стол, воцарилась мёртвая тишина и все почему-то посмотрели на меня. Я объяснил, что это староста деревни, зовут его Кондрат и местная хлеб-соль, думаю, будет весьма кстати. Все радостно заулыбались и принялись вынимать продукты из корзины, а когда на дне её обнаружили четверть самогона, то на радостях чуть ли не пустились в пляс. Поймите меня правильно - это был не клич алкоголиков к началу застолья. Это являлось реакцией нормальных мужиков - уставших от тяжёлой и опасной работы, замёрзших на льду реки от пребывания на тридцатиградусном морозе и голодных от многочасового нахождения в суровых условиях. Да, выпили почти все присутствующие, но только «по чуть-чуть» и не переходя никаких границ. Зато съели всё дочиста, повеселели и поблагодарили старосту. Потом закурили и задумались.

Посовещавшись, «совет в Филях» решил: в последний раз опустить водолаза на дно залива и, при отрицательном результате погружения, с чистой совестью, объявив рыбаков пропавшими без вести, отправляться на базы в Казань. Сказано – сделано. Ныряльщик шагнул в чёрную бездну, скрылся из глаз и только маленькие пузырьки на поверхности тёмной воды с кусками льда выдавали его присутствие в ледяной купели.

Прошла, как мне показалась, вечность. Спасатель, державший в руках толстый синтетический шнур, получил от водолаза сигнал о подъёме и начал накручивать верёвку на специальную катушку. Вот, казалось бы, и всё. Наша версия о том, что тела рыбаков подводным течением вынесло в водохранилище, подтвердилась. Народ засуетился и стал постепенно собирать имущество, перетаскивая его в машины. В этой суматохе никто не заметил показавшуюся из воды голову аквалангиста, который извлёк загубник и крикнул во все горло: «Есть! Нашёл!». Все на секунду замерли, а потом, как по команде, кинулись к полынье.

Что же оказалось на самом деле? Тела утонувших начали искать на рассвете, можно сказать, в темноте, на дне залива. Поднимавшиеся передохнуть водолазы ориентировались по светлому пятну наверху, знаменующему собой постепенно затягивающуюся полынью. В последний раз, когда аквалангист двигался вверх, солнце было уже высоко и «пробивало» прозрачный лёд в заливе практически насквозь. Именно в этот момент спасатель заметил несколько тёмных силуэтов в районе проруби и, приблизившись, разглядел «прилипшие» ко льду и вмёрзшие в него тела погибших. Вытащить их наружу на тот момент не было никакой возможности. Таким образом, люди, уже в воде, успели покинуть тонущий автобус, но течением их отнесло в сторону, а потому выбраться наружу они не смогли. Все, потрясённые услышанным, молча столпились около водолаза, который, от ледяного холода, уже просто лязгал зубами.

«Совет» собрался ещё раз. О том, чтобы ехать домой – теперь не было и речи. Главный вопрос, на который предстояло дать ответ и решить здесь и сейчас – как извлечь тела утонувших людей на поверхность? Бурная дискуссия была недолгой. Договорились так: пробурить во льду лунки и опустить в них длинные жерди. Они будут играть роль

маячков. Ориентируясь по ним, аккуратно, стараясь не задевать утопленников, пропилить лёд бензопилами и баграми перекантовать их на припай. Так и начали работать.

Зрелище, конечно, было не для слабонервных. Вот второй спасатель-сменщик спустился под воду, пробыл там недолго, вынырнул на поверхность и показал, где приблизительно ставить первый маячок. Бензобур тут же жадно вгрызся в лёд и, разбрызгивая во все стороны воду и жёсткие осколки, пробурил лунку. Водолаз нырнул снова, и, спустя мгновение, металлическая лопасть-змейка вновь проделала во льду очередное отверстие. И так – раз за разом, пока аквалангист не дал добро на распил льда. Тут уже в дело вступили бензопилы, вырезая из сморози замысловатую геометрическую фигуру, постепенно превратившуюся в неправильной формы льдину. Последнюю зацепили несколькими баграми, с трудом извлекли из проруби и оттащили в сторону. В огромной стеклянной глыбе просматривались контуры человека с раздвинутыми руками, открытым ртом и искажённым гримасой ужаса лицом. Собравшиеся на ледяном панцире люди были не «тихими домашними мальчиками», не «офисным планктоном» и не выпускниками института благородных девиц. Но даже для них это созерцание было тяжёлым, щемящим и гнетущим.

Так, одно за другим, из ледяного панциря были извлечены все тела утонувших рыбаков. Это была адская и каторжная работа. Несмотря на мороз, некоторые поисковики скинули с себя верхнюю одежду и сняли головные уборы, от них валил пар, но никто, повторяю, никто даже и не помышлял об отдыхе или хотя бы перекуре. Водолазы, поочерёдно сменяющие друг друга, продрогли до такой степени, что даже не разговаривали, а изъяснялись только жестами. Наша специализированная врачебно-фельдшерская бригада трудилась наравне со всеми. Наконец, всё закончилось и шесть бесформенных льдин с ровными краями лежали в ряд прямо перед палаткой спасателей. Конечно, не обошлось и без отрицательных моментов: у одного трупа была повреждена бензопилой рука, у другого – нога, у третьего – туловище. Но, поверьте, – в таком деле невозможно было сделать всё гладко и не ошибиться.

Я случайно посмотрел в сторону берега и увидел несколько человек, двигающихся в нашу сторону. Впереди шёл Кондрат. Он постоянно жестикулировал руками, то и дело оборачиваясь к идущим рядом с ним путникам. «Родственники», - подумал я, - и не ошибся. В последний момент какая-то женщина оттолкнула старосту и бросилась к лежащим ледяным глыбам. Около одной из них ноги её подкосились, она упала, обхватила руками холодный кусок льда и заревела белугой. Рядом с ней навзрыд заголосили жёны, дети и прочие родственники погибших. Над заливом распластался глухой стон человеческого горя…

Смотреть на всё это и слушать невообразимый вой было просто невыносимо и мы, не сговариваясь, удалились с лобного места и вновь собрались в палатке сотрудников МЧС. Тут возникла ещё одна проблема. Тела надо было везти в Казань, в Республиканское бюро судмедэкспертизы, а как это сделать? – никто не имел ни малейшего представления. У спасателей было три УАЗика-«буханки», со снаряжением и людьми забитые под завязку, у нас – одна. Если всё оборудование плотно уложить в две машины, то, в принципе, три трупа можно будет погрузить в освободившийся салон авто. А куда девать оставшиеся три? Командир поисково-спасательного отряда выразительно посмотрел в мою сторону, и я понял его без слов. Отлучившись на минутку, я добежал до нашей машины и связался по рации с оперативным дежурным Республиканского центра медицины катастроф, а тот, в свою очередь, с директором. Последний, выслушав мой сбивчивый рассказ, сказал только одно слово: «Помогите!».

Когда я вернулся, фельдшер уже что есть мочи оказывал помощь родственникам погибших. Кому-то оказалось достаточным ватки с нашатырным спиртом, другому – тридцать капель корвалола или валокордина. У одной женщины развился тяжёлый гипертонический криз, а у пожилого мужчины манифестировал острый коронарный синдром. Ампулы из упаковок «летели» как патроны из пулемётной лены, а я, водитель и фельдшер всё кололи и кололи внутримышечные и внутривенные инъекции. К нам подошёл один из спасателей и сказал, что умеет делать уколы. Работа нашлась и для него…

Когда мы закончили и убедились в том, что никому из родственников погибших не угрожают неотложные проблемы со здоровьем, я подошёл и доложился командиру спасателей. Решили: едем в город колонной, с синими «мигалками», прямиком в Республиканское бюро судмедэкспертизы, выгружаемся, а потом – по базам. Родственники едут за нами на своих машинах.

Перед тем, как тронуться в дорогу, стали прощаться с Кондратом. Обнялись, поблагодарили за помощь и «продуктовую поддержку», пожелали крепкого здоровья. Староста снял шапку, перекрестил нас и сказал: «Спасибо вам, сынки, за всё. Храни вас Господь!» и вытер рукавом полушубка набежавшую слезу.

Зимнее солнце быстро скрылось за горизонтом, и снова на землю опустилась темень, как и во время нашего утреннего приезда на залив. Меня клонило в сон, но пережитый за половину суток стресс не давал расслабиться и держал в постоянном напряжении. По пути я снова связался по рации с оперативным дежурным центра, доложил обстановку, а также попросил его позвонить на «Скорую помощь» и сообщить, что врач шестьдесят первой бригады М немного задержится, но будет на работе обязательно. Дело в том, что в этот день у меня было ночное дежурство с девятнадцати часов вечера до семи часов утра следующего дня. Дежурный ответил, что выполнит мою просьбу незамедлительно и даже волноваться на этот счёт мне не стоит. Я поблагодарил его и отключил рацию.

Всю обратную дорогу я чувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд и никак не мог понять – откуда он исходит? Водитель смотрел вперёд, а фельдшер ехал вместе со спасателями. Больше в машине никого не было. В смысле, как это не было? И тут я не выдержал и обернулся назад, к салонной перегородке. Всё свободное нутро «буханки» было заполнено одним конгломератом льда, который образовался в результате сложения трёх пластов с телами утопленников внутри. Из-за тепла в машине лёд начал постепенно таять, всё больше и больше обнажая в середине пирамиды перекошенное от ужаса человеческое лицо, открытые глаза которого смотрели прямо на меня. Я с трудом отвёл взгляд и понял, что хотела сказать мне судьба. «Мы ещё посмотрим, кто - кого», - подумал я, отвернулся и закрыл глаза. Нечеловеческая усталость давала о себе знать.

Около бюро судмедэкспертизы вновь возникли проблемы, на сей раз – с выгрузкой трупов. Оказалось, что за время пути все три ледяные фигуры в каждой «буханке» «припаялись» друг к другу и к днищу машины так, что вытащить их наружу было просто невозможно. Дежурные санитары морга принесли ломы, и мы с огромным трудом «выдолбили» каждый кусок и поочерёдно спустили их по широкому жёлобу прямо в морозильные камеры. Всё это время родственники погибших стояли рядом, наблюдая за нашими действиями, но не проронили ни слова.

А уже через полчаса я сидел в машине Скорой помощи» и принимал вызов к женщине шестидесяти лет с поводом «плохо с сердцем». Когда мы вошли в квартиру, муж сказал, что у них в семье горе: сегодня на рассвете, родной брат жены утонул в заливе около деревеньки N. Поехал на рыбалку, а автобус провалился под лёд. Вместе с ним погибло ещё пять рыбаков. Все они дружили ещё со школьной скамьи и были «друзья – не разлей вода». Вот вода-то их, к сожалению, и разделила и поглотила. Вы (то есть я), наверное, об этом не слышали, потому что по ТВ об этом скажут только завтра. Я кивнул головой - мол, да, не слышал; выразил свои соболезнования, и мы с фельдшером принялись за работу. Как же тесен этот мир!

*******

Все случайности в этой жизни – не случайны.

Всё взаимосвязано между собой – окружающий и внутренний миры; люди и судьбы; прошлое, настоящее и будущее.

Всё уже написано и предначертано до нас.

Спасибо всем.

https://www.doktornarabote.ru/publication/single/sluchilos-eto-zimoi-2-461742


Категория: Медицина | Просмотров: 73 | Добавил: Bogdan | Теги: медицинские байки | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar