Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Четверг, 21.10.2021
Главная » 2021 » Сентябрь » 9 » Из жизни хирурга - 4
12:28
Из жизни хирурга - 4

Наверное, нет необходимости объяснять уважаемой аудитории каким тяжёлым и коварным заболеванием является панкреонекроз (ПН). Несмотря на достигнутые успехи в хирургическом лечении этой патологии, летальность, по-прежнему, остаётся достаточно высокой и колеблется от 70 до 90 %. В 70-х годах прошлого столетия диагноз ПН приравнивался к смертельному приговору с отсрочкой исполнения на 7-10 дней. Таким хирургическим больным обычно выполняли эксплоративную (диагностическую) лапаротомию, вводили дренажные трубки и ушивали брюшную полость. Всё. Фактически, пациент был обречён. Ближе к 80-ым годам был разработан ряд радикальных хирургических вмешательств при ПН, в том числе и корпорокаудальная резекция – удаление тела и хвоста органа. Операция была травматичной и продолжительной по времени, но давала шанс на благоприятный исход. В нашей клинике мы выполнили резекцию поджелудочной железы 17 больным тотальным и субтотальным ПН, в возрасте от 25 до 75 лет. Послеоперационная летальность составила 35, 3 %.

Одна такая пациентка запомнилась на всю оставшуюся жизнь. Обычно, в стационаре мы работаем в тесном контакте с близкими родственниками, которых постоянно информируем о тактике и ходе лечения, возможных осложнениях и прогнозе заболевания. В данном случае, в течение всего послеоперационного периода мы только дважды имели счастье лицезреть её мужа, да и то находящегося в состоянии алкогольного опьянения. Он недолго сидел около её кровати, что-то бормотал и уходил, пошатываясь, прочь. Никакого диалога с ним наладить не удалось. Естественно, ни о каких разговорах и с родными больной речи быть не могло. Это значительно осложняло ситуацию, поскольку для лечения требовались не только голый энтузиазм и нерабочее время, но и достаточно дорогие и дефицитные по тем временам лекарственные препараты, такие, например, как белковые кровезаменители (альбумин, протеин) и ингибиторы протеаз (контрикал, гордокс). На наше 60-ти коечное отделение в месяц выдавалось 2 флакона альбумина и 2 упаковки контрикала, которые «уходили» за 2-3 дня, а дальше – как хочешь. Все наши многочисленные обращения в администрацию больницы, рай- и горздрав успеха не имели. «Укладывайтесь в нормативы - был везде ответ – она у вас не единственная, не первая и не последняя». Представьте себе наше отчаяние, когда появилась хоть какая-то надежда на улучшение результатов хирургического лечения ПН и эта надежда могла растаять «как сон, как утренний туман» только из-за нехватки необходимых медикаментов.

Тогда мы, на свои деньги, стали покупать в городских аптеках эти самые лекарственные препараты и дело вроде начало сдвигаться с мёртвой точки. Но радовались мы преждевременно. Такой ингибитор протеаз как, например, контрикал, стоил 48 рублей за упаковку - это почти половина месячного оклада врача в то время, а вводить его внутривенно нужно было ежесуточно. Наш энтузиазм стал потихоньку уменьшаться вместе с нашими финансами. К сожалению, несмотря на все наши старания, женщина умерла. Как лечащий врач я поехал на вскрытие. Новый корпус Республиканской клинической больницы ещё находился в стадии строительства на окраине города, но поликлиника и патологоанатомический корпус уже функционировали. Было поздно и автобусы не ходили. На дворе стоял ноябрь, к вечеру резко похолодало и пошёл мокрый снег.

Я пешком протопал половину Оренбургского тракта, поднялся в гору и, наконец, добрался до пункта назначения. Врач-прозектор тут же начал вскрытие. Как говорится – полное совпадение диагнозов. Пора возвращаться домой. Патологоанатом выпустил меня в полутёмный прощальный зал и тут же запер за мной дверь на ключ.

Я тихонько тронулся в сторону выхода и краем глаза заметил, что мне наперерез движется огромная смутная тень. Прибавил ходу, но это не помогло – через секунду кто-то схватил меня за грудки, сдавив гортань и приподнял над полом. В лицо пахнуло сивушным перегаром. Спустя мгновение глухой бас спросил:

- Батя, это тот дохтор, который нашу матушку зарезал?

-Отпусти его, ентот-то молодой ышо, другой её резал – послышался голос мужа нашей умершей пациентки.

- Ежели тот самый – я его прям щас тут и порешу, гниду – всё не унимался сын. Тем не менее, он опустил меня на пол, но руки слегка лишь ослабили хватку. Даже в сумеречном свете размеры этого громилы поражали воображение. Подошли ещё два сына, копии их старшего братца, такие же пьяные и здоровенные как былинные богатыри. Глаза их в полумраке горели такой злобой и ненавистью, что у меня задрожали коленки, по спине потёк мокрый пот, а сухой язык со страху намертво прилип к твёрдому нёбу. Так продолжалось какое-то время, потом отец сказал:

- Да отпусти ты его, пущай идёть.

- Спасибо - почему-то прохрипел я чужим голосом и на полусогнутых ногах вышел на улицу. Трясущимися руками, ломая спичку за спичкой, я наконец-то закурил «Беломор», потом прикурил следующую папиросу, затем следующую… Шёл почти в темноте, по пустынной, покрытой чистым снегом улице и всё пытался проглотить комок в горле. Глаза слезились, но не только от падающего снега. Было горько и обидно. Очень обидно. Я всего лишь несколько лет работал врачом. В ушах ещё звучала клятва Гиппократа. Выкладывался на все 100 %. Вкалывал на работе как будённовская лошадь в праздники, выходные и отпуска. И тут – такое. А главное – за что? Было ощущение, как будто у тебя из груди вырвали кусок живой плоти. Вместе с этой больной и произошедшим эпизодом во мне умерла частичка веры в свою благородную профессию, ещё частичка веры в своё решение стать хирургом и ещё частичка веры в людей… Не знаю и никогда не спрашивал об этом у своих коллег, но с каждым годом работы веры становилось всё меньше и меньше… Я относил это к проявлениям малодушия и безволия, мысленно ругал себя последними словами, пытался выработать у себя толерантность к чужим бедам и страданиям, но, как говорится, «реанимационные мероприятия успеха не имели». Справедливости ради нужно отметить, что иногда «зебра» жизни меняла свой цвет на белый и тогда мне пели дифирамбы, превозносили до небес и писали благодарности. Как говорил Брежнев, когда ему цепляли очередной орден: «Не скрою, приятно». Удивительно, но такие редкие эпизоды не окрыляли и веры не прибавляли.

Где же, где находится это место, этот колодец, этот родник, из которого можно черпать силы и веру для работы? Я бы из дому ушёл, шалаш поставил, жил там и работал, и пил, пил, пил этот волшебный напиток. Сейчас, проработав почти четыре десятка лет, я знаю – такого места нет. Можете мне сказать: «Дурак, даже ежу всё понятно, дошло, наконец, мы это и так знали». А я вот не знал, просто верил и искал …

https://www.doktornarabote.ru/publication/single/iz-zhizni-khirurga-4-99934


Категория: Медицина | Просмотров: 78 | Добавил: Bogdan | Теги: медицинские байки | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar