Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Суббота, 25.09.2021
Главная » 2021 » Сентябрь » 7 » Двое с носилками, не считая покойника
19:09
Двое с носилками, не считая покойника

«Нет прошлого, настоящего и будущего.

Есть прошлое настоящего, настоящее настоящего

И будущее настоящего».

Аврелий Августин

Как разительно отличаются далёкие семидесятые годы прошлого столетия от наших дней, понимаешь только, прожив более полувека. Батоны белого хлеба по двадцать две копейки, брюки-клеш, , праздничные демонстрации, чёрно-белые телевизоры… Вокально-инструментальные ансамбли «Песняры», «Самоцветы» и «Весёлые ребята». Фильм «О, счастливчик» с прекрасной музыкой Алана Прайса. Песни А. Пахмутовой, А. Градского, душевные мелодии М. Таривердиева. Кухонные интеллектуальные посиделки с обсуждением самиздатовских романов М. Булгакова, А. Солженицына, стихов М. Цветаевой и А. Ахматовой.

Законы джунглей ещё не были людскими. Никакого Интернета, где какая-нибудь недалёкая, завистливая, несчастная по жизни и несостоявшаяся как личность, шавка может тебя облаять. Калькулятор «Casio», размером с пачку сигарет, привезённый из Прибалтики и продемонстрированный директором всем классам в физико-математической школе, где я учился. Фурор на лечебно-профилактическом факультете нашего института, произведённый одноразовой капельницей из Польши, где я провёл долгие четыре недели в одной из больниц города Голенёва. Когда родное государство про меня забыло, все сотрудники клиники, включая больных поляков, собрали мне деньги на обратную дорогу. Военные лагеря, когда мы в последний вечер слегка «помяли» издевающееся над нами пьяное офицерьё, а меня, как секретаря роты, закрыли на гауптвахте Казанского Кремля за отказ в «сотрудничестве» с командованием. Врачебная практика после окончания четвёртого курса, первые самостоятельные несложные операции, первые принятые роды, первые терапевтические больные…

Терапию мне посчастливилось проходить в знаменитой «Старой клинике», построенной в 1814 году и являющейся уже тогда клинической базой медицинского факультета Казанского императорского университета. В ней работали выдающиеся профессора-терапевты и профессора-хирурги того времени – Ф.Х. Эрдман, К.Ф. Фукс, Р.И. Фогель и многие другие. Сама атмосфера и дух, царившие в «Старой клинике» внушали нам, студентам-старшекурсникам, трепет и почтение к истории Альма Матер, а также почёт и уважение к нашим наставникам и учителям.

На базе «Старой клиники» располагалась кафедра госпитальной терапии Казанского медицинского института и терапевтическое отделение Республиканской клинической больницы. Мы принимали активное участие в профессорских обходах, клинических конференциях и ординаторских разборах. Каждый из нас курировал по десять-двенадцать терапевтических больных с самыми различными заболеваниями, а один раз в неделю нам полагалось ночное дежурство по отделению.

…Из близлежащего к городу района республики поступил молодой больной с гнойно-некротической ангиной. В то жаркое лето он «перекупался» в Волге и до вечера пил ледяную родниковую воду из источников, в изобилии имевшихся на правом берегу великой русской реки. На следующий день, с фолликулярной ангиной, он был госпитализирован в ЦРБ, однако через трое суток имела место уже лакунарная ангина, осложнившаяся острым пиелонефритом и почечной недостаточностью. Несмотря на проводимое лечение, состояние больного прогрессивно ухудшалось и он был переведён в терапевтическое отделение РКБ, а именно, в «Старую клинику».

Состояние при поступлении тяжёлое. Правильного телосложения, гиперстенической конституции. Шея толстая, «бычья», за счёт увеличенных лимфоузлов. Сознание спутанное, заторможен. Кожа и слизистые землистой окраски. Изо рта запах гнили. Язык сухой, обложен коричневым налётом с «корочками». Миндалины и нёбные дужки не дифференцируются, вместо них, по задней стенке глотки и на твёрдом нёбе – множественные гнойно-некротические язвы с «рваными» краями и эрозированными участками, местами прикрытые желтоватыми плёнками. Тоны сердца глухие, ритмичные. Артериальное давление – восемьдесят на сорок миллиметров ртутного столба, пульс – шестьдесят в минуту, ритмичный, слабого наполнения. В лёгких дыхание жёсткое, множественные мелкопузырчатые хрипы по всем полям. Живот мягкий, безболезненный. Стула нет пять суток, мочи – трое.

Консилиум из кафедральных и сотрудников больницы. Консультация нефролога, оториноларинголога, хирурга. Назначено лечение и даны рекомендации по ведению. Несмотря на проводимую терапию, через двенадцать часов от момента поступления в стационар, наступила смерть. Всё это время я, со своим коллегой, ныне заведующим отделением одной из городских больниц, не отходили от больного ни на шаг. Я тогда наивно полагал, что мы сможем помочь и «вырвать» пациента из лап смерти. А как иначе? Его же осмотрели все – и профессор, и доценты, и завотделением, и другие опытные врачи. Надо только выполнить все назначения и рекомендации, поставить систему, сделать уколы, и больной пойдёт на поправку. Однако, шли часы, а шансов становилось всё меньше и меньше. Артериальное давление постепенно снижалось, а частота и глубина дыхательных движений уменьшались. Вот, под моими пальцами, лежащими на запястье пациента, «проскочила» предпоследняя пульсовая волна, потом – последняя…

Впервые в жизни человек умер у меня на глазах, у меня «на руках»… Я был просто в шоке. Молодой, здоровенный деревенский парень скончался в одной из лучших городских больниц города от какой-то ангины, которой я лично болел по нескольку раз каждую зиму и весну. А почему же лекарства не помогли? Неужели что-то упустили, недосмотрели, не включили в инфузионную терапию?

Конечно, сейчас, наивность и примитивность моих тогдашних рассуждений можно понять. Что вы ещё хотели услышать от студента четвёртого курса – желторотого неоперившегося птенца, ещё даже не вывалившегося из гнезда? Как нельзя было не поверить в тогдашнюю идеологию, утверждающую, что советское здравоохранение – бесплатное и самое лучшее в мире, а советские люди – самые здоровые?

…Труп, как в то время было заведено, два часа пролежал в палате, а потом встал вопрос о его транспортировке в морг. Несмотря на глубокую ночь, все больные из этой комнаты находились в коридоре, и помогать нам наотрез отказались. Делать нечего. Вместе с коллегой, мы с трудом опустили тело на носилки и, пошатываясь, периодически делая передышки, двинулись в нужном направлении.

Морг «Старой клиники» находился во дворе, метрах в ста от основного корпуса. Это было небольшое, красивое, одноэтажное здание с куполом и оригинальными полувыступающими ротондой и колоннами, построенное в девятнадцатом веке в стиле русского классицизма.

Была чудная, тёплая, июльская ночь (ну надо же, как у Гоголя!). Луна нежным, фиолетово-синим светом заливала все окрестности, формируя длинные, причудливые тени из растущих вокруг морга декоративного кустарника и деревьев. Стояла оглушающая тишина, и только неподалёку, в городском саду, выли собаки, как бы предупреждая, как бы предостерегая нас от какой-то нависшей над нами опасности…

Мы долго возились с амбарным замком, висящим на входной

двери, и с трудом открыли одну створку, к которой намертво была присобачена огромная пружина от какого-то механизма. Договорились заранее: входим, ставим носилки и быстро zuruck (обратно).

Я шёл первым. С огромным трудом, придерживая половину четырёхметровой двери левой ногой и держа носилки, я втиснулся в чёрную пасть морга, сразу же споткнулся обо что-то мягкое, но продолжил движение. Мой напарник, кряхтя и чертыхаясь, еле-еле преодолел тот же Рубикон и тут же, качнувшись вперёд, уронил носилки на пол. Я, естественно, тоже. Дверь за нами захлопнулась с оглушительным грохотом как крышка гроба из кинофильма «Вий». В ушах зазвенело, словно после симфонического концерта в городской филармонии, а всё тело почему-то начала бить мелкая дрожь. Темень была такая, что я не мог разглядеть абсолютно никаких ориентиров. Наверху, под куполом, послышался какой-то шорох и кто-то уставился на меня стеклянным немигающим взглядом.

- Спокойно, - сказал я себе в гробовой тишине, гоня прочь всякие жуткие мысли. – Это, вероятно, птица.

- Что делать-то? – хриплым, незнакомым голосом спросил меня коллега.

- Несём дальше, - просипел я ему враз пересохшим горлом. – Поднимай носилки.

Я нагнулся и начал искать ручки носилок, но, вместо правой, вдруг нащупал чью-то руку с пальцами. Последние были не просто холодными, они были ледяными. Меня словно молнией шандарахнуло. Со страху, я выпрямился, а мои пальцы судорожно вцепились в чужую конечность, которая, как ни странно, легко поднялась от пола в воздух. По моему лицу и спине текли уже не ручьи, а водопады пота, а сердце давно уже выпрыгнуло из пяток и стучало мне кувалдой по голове. К реальности меня вернул абсолютно чужой и глухой, как из могилы, голос напарника.

- Ну что, взяли?

- Поищи выключатель, он где-то слева от тебя, - громко прошептал я и отбросил руку в темноту.

Минуту я слушал какой-то скрежет, который приближался ко мне по стене всё ближе и ближе. Вдруг, что-то опустилось и надавило на моё левое плечо. Даже через мокрый от пота халат я почувствовал исходящий от этого нечто холод.

- Эт-т-то я, не п-п-пуг-г-гай, - попытался я выговорить нужные слова, но получилось только «э», «я» и «ай».

- Эт-т-то т-т-ты мн-н-не?- в другой стороне от меня тоже прозаикал напарник. – Т-т-ты г-г-г-д-д-е?

- Я-т-т-то з-з-з-д-д-дееесь, а т-т-ты? Эт-т-то т-т-т-в-воя р-р-рук-к-ка?

- М-м-моя р-р-рука у м-м-меня… А эт-т-то т-т-ты м-м-меня д-д-д-держ-ж-жишь?

- Н-н-нет…

- А к-к-кто?

Ответить я не успел. Дикий нечеловеческий вопль внезапно возник из ниоткуда, заложил уши и ударил вверх, в купол. В кромешной темноте послышались какие-то глухие удары, возня, шуршание и бормотание. На секунду приоткрылась входная дверь, брызнув пучком лунного света и пропустив чью-то тень. Вновь раздался оглушительный грохот. От страха я писнул в штаны. Тело била конкретная крупнокалиберная дрожь, а в голове стучал молот, «как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных…».

Под куполом опять кто-то недовольно заворочался и громко произнёс то ли «Га-а-а», то ли «Да-а-а».

Всё! Я был добит последним контрольным выстрелом.

Я умер…

…Прошло какое-то время. Я постепенно начал приходить в себя. Достал из кармана коробок и, трясущейся рукой, чиркнул спичкой. Увиденное меня ошарашило, шокировало, парализовало. Как говорят алкоголики: «Лучше бы я умер вчера».

Весь небольшой морг был буквально набит трупами. Многие из них не имели или одну, или две и более конечностей, или туловище, или голову. Последние были аккуратно сложены в уголке. Их стеклянные мёртвые глаза смотрели на меня, при свете дрожащей в моих руках спички, как живые. Почти все трупы были в остатках добротной, но разорванной и окровавленной одежды, а чуть поодаль и лежали эти самые руки, ноги и что-то там ещё. Одна из верхних конечностей, свесившись со стола, вероятно, и «приобняла» моего коллегу в темноте. От входной двери морга вёл узкий проход, который был заблокирован для меня носилками с нашим умершим пациентом. Чтобы выйти наружу и прекратить этот хоррор и слэшер, мне надо было пройти прямо по трупу. Я собрал все жалкие остатки своей воли, мужества и того, о чём пишут авторы героических рассказов и повестей, и на ватных, полусогнутых ногах, выбрался на свежий воздух.

Это было счастье! Я вдыхал полной грудью утреннюю прохладу, дышал и не мог надышаться.

…Дежурный врач сидел за столом в ординаторской и что-то писал. При виде меня у него округлились глаза, а ручка упала на пол.

- Что-то ты бледный, плохо что ли? – спросил он.

- Нет, нет, всё нормально. Теперь уже хорошо. Труп мы отнесли в морг.

В глазах доктора вдруг промелькнула какая-то искорка.

- Ах ты, мать честная. Я же забыл вас предупредить об аварии.

- Какой аварии?

- Недалеко от города произошла катастрофа с большим количеством человеческих жертв. Трупы погибших развезли по всем моргам.

- Да, мы видели…

- А где второй практикант, твой напарник?

- Отпросился домой, просил вам передать, что заболел…

- А Гошу вы покормили?

- Какого ещё Гошу?

- Там, в морге, грач ручной под куполом живёт, прилетает ночевать. Кстати, немного даже разговаривает…

- Ах, Гоша…

О, если бы я знал и был уверен, что это Гоша, а не Джиперс-Криперс или Валькирия – я бы его не только накормил, но и расцеловал!

…Коллегу я обнаружил вечером того же дня, в общаге, под двумя одеялами. На его тумбочке стояла пустая бутылка водки. Я решил пока его не тревожить.

…Практику, кстати, мы сдали на «отлично», и хорошо это дело отметили.

…….

С тех пор прошло почти сорок лет. Здание «Старой клиники» передали Казанскому федеральному университету, а в бывшем морге устроили какую-то лабораторию. Но, каждый раз, проходя по узкой улочке мимо, я вспоминаю эту жуткую историю, сердце начинает учащенно биться, а по спине предательски ползёт тоненький ручеёк пота. И в ушах возникает этот тарзанский вопль, от которого мороз по коже…

Кстати, после той катастрофы, в городе ударными темпами был построен новый республиканский морг большой вместимости на случай чрезвычайных ситуаций, поскольку тогда на похоронах разразился грандиозный скандал. Поступили у нас, как всегда, через жопу: все собранные на месте аварии останки были поровну поделены на количество погибших, а гробы заколочены наглухо без права открытия. Это было обусловлено тем, что часть людей пропала без вести, а идентифицировать тела, в то время, не представлялось возможным. Но, в одной семье, живущей за многие сотни километров от нашего города и, хоронившей родственницу по каким-то обычаям, гроб вскрыли и обнаружили вместо женских - мужские части тела. Пришлось эксгумировать некоторые захоронения и долго разбираться в этом сложном запутанном деле.

Новый морг, к большому сожалению, в последующем, дважды оправдывал своё предназначение.

Но это, уже, совсем другие истории…

Спасибо всем.

https://www.doktornarabote.ru/publication/single/dvoe-s-nosilkami-ne-schitaia-pokoinika-150512


Категория: Медицина | Просмотров: 50 | Добавил: Bogdan | Теги: медицинские байки | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar