История старая, многократно повторенная, но, как ни странно, не стареющая, а "вечно живая", как ее главный герой - В.И. Ульянов (Ленин) - 24 Сентября 2016 - Блог - Сайт доктора Богданова
Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Сайт доктора Богданова

Воскресенье, 11.12.2016
Главная » 2016 » Сентябрь » 24 » История старая, многократно повторенная, но, как ни странно, не стареющая, а "вечно живая", как ее главный герой - В.И. Ульянов (Ленин)
05:54
История старая, многократно повторенная, но, как ни странно, не стареющая, а "вечно живая", как ее главный герой - В.И. Ульянов (Ленин)
кабельные лотки baks

Власть и здоровье

Болезнь одного человека это его личная проблема, беда или нередко - трагедия. А болезнь руководителя государства, национального лидера, вождя, тем более признанного, что это? Сложная или вполне разрешимая ситуация, национальная трагедия, катастрофа? Однозначно, что это проблема, тем более в государствах, где механизм передачи власти функционирует не по установленным правилам, а как будет угодно Богу, определенному человеку, Президиуму ЦК, майдану и т.д. и т.п. Даже как-то забывается, что и здесь болеет, страдает, мучается и умирает человек, существо из плоти и крови, такой же как все. Или все-таки не такой?

скачать vk bot

 «Странная болезнь I"

… 10 января 1886 года директор народных училищ Симбирской губернии, действительный статский советник Илья Николаевич Ульянов заболел: на фоне интенсивной головной боли появились перед глазами «мушки», возникла рвота… По мнению больного и лечащего врача, это было только «желудочное расстройство». Он оставался на ногах, к нему приходили сотрудники (по нынешним меркам, он был министром образования областного масштаба). И.Н.Ульянов  корпел над годовым отчетом. За день до смерти ему как будто стало лучше, но к вечернему чаю он не вышел. Ночью 12 января ему не спалось, и он просил дочь Анну читать ему служебные документы, но она вдруг заметила, что отец «начинает путать и немного заговариваться» и уговорила его прекратить работу. На следующий день он работал до двух часов дня, но от обеда отказался (тошнило). Когда все собрались за столом, он спустился вниз, остановился у двери и обвел семью долгим взглядом. «Точно проститься приходил…»,- скажет позже М.Н. Ульянова. Она поднялась в кабинет к мужу чуть позже и обнаружила его уже без сознания… Судя по всему, была высокая температура… Вечером того же дня И.Н.Ульянов умер… Вскрытия не было, но лечащий врач, некий Лекгер, сказал: «Я могу только предположительно, хотя с громадной вероятностью, сказать, что ближайшей причиной смерти было кровоизлияние в головной мозг («apoplexiocerebralis»)…



… Январь 1921 года.  Председатель Совета Народных Комиссаров В.И. Ульянов (Ленин) жалуется на интенсивную головную боль и головокружение. Однако, врачи Ф.А.Гетье и Л.Г.Левин не нашли у вождя ничего, кроме переутомления! Кстати говоря, просмотрев гору литературы о болезни В.И.Ленина, я нигде даже упоминания не нашел о том, что кто-нибудь из врачей измерил у него артериального давление! Но ведь уже были в то время  тонометры Реклингаузена, Баша и С.Рива-Роччи, и метод измерения давления Н.С.Коротков описал почти двадцать лет назад. Непонятно. Ленину назначают симптоматическое лечение и …отдых! Вся вторая половина 1921 года  у вождя отпуска (июнь, июль, август, декабрь) и обязательно с продлением. Но возвращаясь на работу, Ленин «привозил» с собой все те же симптомы. Мало того, в декабре 1921- марте 1922 головная боль становится постоянной, и к ней присоединяются мимолетные головокружения, заставляющие больного временами немедленно сесть или схватиться за перила или мебель, чтобы сохранить равновесие… Эти эпизоды тщательно скрывались от окружающих, и о них знали до поры только Ф.Гетье и начальник охраны Ленина, П.Пакалн… 4 марта 1922 года к Ленину вызвали выдающегося невролога, профессора I-го МГУ Ливерия Осиповича Даркшевича, который как-то расплывчато описал картину болезни. Другой видный специалист, правда скорее психиатр, чем невролог –Виктор Петрович Осипов пишет более определенно: «…у него (В.И.Ленина – Н.Л.,И.Л.) появились частые припадки, заключающиеся в кратковременной потере сознания с онемением правой половины тела. Это были мимолетные явление: онемеет правая рука, затем движения восстановятся. Во время таких припадков начала расстраиваться речь, то есть после припадка наблюдалось, что в течение нескольких минут он не мог свободно выражать свои мысли. Эти припадки повторялись часто, до двух раз в неделю, но не были слишком продолжительными – от 20 минут до двух часов. Иногда припадки захватывали его на ходу, и были случаи, когда он падал». В этот период Ленина консультируют неврологи: профессор В.В.Крамер и приват-доцентА.М.Кожевников. Именно им Ленин сказал: «Так, когда-нибудь будет у меня кондрашка». Как в воду смотрел! В середине марта головная боль усиливается, и к больному приглашают академика В.М.Бехтерева (пока еще не отравленного Сталиным, к счастью!), профессоров В.В.Крамера и М.Б.Кроляи доцента А.М.Кожевникова. Из Германии приглашаются выдающийся невролог, профессор О.Фёрстер и терапевт Г. Клемперер. Немцы пришли к совершенно неожиданному, фантастическому выводу: у Ленина отравление свинцом (в его теле оставались две пули, выпущенные в 1918 году Ф.Каплан). Ленин, как и его лечащий врач, профессор В.Н.Розанов к предложению удалить пули отнеслись скептически. Владимир Ильич нехотя согласился удалить одну из пуль, поддавшись уговорам близких и врачей. Н.А.Семашкопригласил для этой несложной операции  выдающего немецкого хирурга, профессора Берлинского университета, директора II хирургической клиники (клиника Рудольфа Вирхова в структуре госпиталя Шарите), директора больницы Моабит, тайного медицинского советника (а всех своих  тайных советников большевики передушили!) Морица Борхадта (MoritzBorhardt,1868-1948), который с собой привез не только чемодан инструментов, но даже…раствор новокаина! М.Борхард удивился, что его пригласили для такой пустяковой операции и дважды предложил В.Н.Розанову (будущий погубитель Фрунзе!) оперировать Ленина самому, но тот отказался! Наши профессора перед немецкими конфузились и стеснялись, хотя за год перед этим не испугался Розанов оперировать Сталина по поводу флегмонозного аппендицита. Точно в день рождение Ленина, 22 апреля 1922 года, под масочным эфирным наркозом (а не под местной анестезией, как писали раньше!) Борхардт молниеносно извлек пулю из под кожи шеи вождя. Трехсантиметровый разрез, три шва на кожу, перевязки. В данном случае все было сделано «как положено»: Ленину произвели рентгеновское исследование (в Институте биофизики П.П.Лазарева), чтобы зафиксировать положение пуль, хотя та, которую удали Борхардт, прощупывалась очень легко!

… Никакого облегчения удаление пули Ленину не принесло: спустя месяц после операции, 25 мая 1922 года в четыре утра у Ленина появилась интенсивная головная боль, слабость в правой половине тела и рвота. Он с трудом смог объяснить близким, что с ним, не мог читать, стал писать, но вывел с трудом только букву «м»… Слабость в конечностях оставалась. Приглашенный Ф.А.Гетье (так же как и сорок лет назад у И.Н.Ульянова!) объяснил все «желудочным расстройством» и  назначил Ленину… английскую соль и покой! Поздно вечером на следующий день (27 мая) у Ленина возниклаинтенсивнейшая головная боль (он еще успел сказать об этом), затем он полностью потерял речь, а правые конечности повисли «как плети»! Диагноз В.В.Крамера«Явление транскортикальной моторной афазии на фоне тромбоза». Как медицинский документ история болезни В.И.Ульянова (Ленина) начинается с 29 мая 1922 года. Сначала ее велА.М.Кожевников, с 6 июня до 4 июля – В.В.Крамер, затемВ.П.Осипов. 29 мая А.М.Кожевников берет у Ленина кровь из вены и производит спинномозговую пункции. Кровь и ликвор исследуются на реакцию Вассермана. 30 мая у постели вождя собрались профессораГ.И.РоссолимоВ.В. Крамер иМ.М.Авербах, доктора медициныА.М.Кожевников и Ф.А.Гетье и народный комиссар здравоохранения РСФСР, Н.А.СемашкоГ.И.Россолимо, после тщательно осмотра вождя бесстрастно констатирует: « Зрачки равномерны. Парез правого n. facialis. Язык не отклоняется, апраксия в правой руке и небольшой парез в ней, правосторонняя гемианопсия. Двусторонний Бабинский, затушеванный вследствие защитной реакции. Двусторонний ясный Оппенгейм. Речь невнятная, дизартричная, с явлениями амнестической афазии».  Примечательно, что видный офтальмолог М.М.Авербах никаких изменений в прозрачных средах глаза и зрачковых рефлексах не нашел. Не является уже откровением, что врачи, участвовавшие в этом консилиуме, допускали специфический, сифилитический патогенез болезни Ленина. Г.И.Россолимо прямо сказал М.И.Ульяновой (умершей позже, как и сам Россолимо, от…инсульта!):«Положение крайне серьезное, и надежда на выздоровление явилась бы в том случае, если в основе мозгового процесса лежали бы сифилитические изменения». Лечение было назначено «каузальное» - неосальварсан, содержавший 19-20% мышьяка, в дозе от 0,15 до 0,45 на инъекцию (до 5,0 на курс). Но это было позже, а вечером того же дня, когда состоялся консилиум, Ленин вызвал к себе Сталина и просил достать для него цианистый калий (!?).А.М.Кожевников пишет«Приезжал Сталин. Беседа о suicidum». О прогнозе болезни Ленин спрашивал и у М.М.Авербаха. Вождь прекрасно понимал, что больной он будет никому не нужен. Поразительно, что при таком тонком понимании ситуации Ленин не мог справиться с простейшей задачей, поставленной ему врачами: умножить 7 на 12. Он три часа бился над этой задачей, и решил ее путем сложения: 12+12=24, 24+12=36 и т.д. На удивление докторов («болезнь-притворщик»!) ситуация стала быстро улучшаться: уже 2 июня привлеченный к лечению видный немецкий неврологОтфрид Фёрстер отмечает: «Исчезли симптомы поражения черепно-мозговых нервов, в частности, лицевого и подъязычного, исчез парез правой руки, нет атаксии. Ненормальные рефлексы (Бабинского, Россолимо, Бехтерева) отсутствуют. Восстановилась речь, чтение беглое. Письмо: делает отдельные ошибки…» Фёрстер, однако, отмечает наличие психического возбуждения у больного. 11 июня Ленин сказал М.И.Ульяновой, что чувствует себя хорошо. «Странная болезнь»,- отметил он… 16 июня ему разрешили встать, но до конца июня у него было еще 16 «спазмов», которые он описал очень образно:«В теле делается что-то вроде буквы «S» и в голове тоже. Голова при этом немного кружится, но сознания не терял… Удержаться от этого немыслимо…Если бы я не сидел в это время, то конечно бы упал». Падал он неоднократно, и мебель в комнате была расставлена так, что бы он мог за нее схватиться в случае необходимости. В июле и августе приступы были реже, однако, 4 августа, после инъекции неосальварсана возник сильный спазм с потерей речи и парезом правых конечностей, продолжавшийся два часа. 25 августа Фёрстерконстатирует восстановление движений и разрешает чтение книг и газет. Через две недели Фёрстер, Гетье и Крамерразрешают Ленину вернуться к работе с 1 октября 1922 года. Он возвращается, хотя это и требует от него сверхъестественных усилий. Спустя два месяца, 25 ноября 1922 года Ленин, идя по коридору Совнаркома, почувствовал слабость в правой ноге и упал, с трудом поднявшись. Врачи настаивают на немедленном отдыхе, но вождь медлит, однако, 12 декабря стало последним днем его пребывания в рабочем кабинете… Параличи были ежедневно, а 16 декабря развился парез правых конечностей, восстановившийся через 35 минут. Работа Ленина ограничена 5-10 минутами диктовок секретарю. В этот короткий «светлый» промежуток он и продиктовал знаменитое «Письмо к съезду». До марта 1923 года, по словам Фёрстера, надежда на выздоровление еще оставалась, но после известного конфликта со Сталиным, оскорбившем Н.К.Крупскую, 6 марта все рухнуло… «…Без всяких видимых к тому причин, - пишет В.В.Крамер, - наступил двух часовой припадок, выразившийся в полной потере речи и параличом правых конечностей. 10 марта припадок повторился и привел к стойким изменениям, как со стороны речи, так и функции правых конечностей».  Соратники немедленно принимают меры: из Германии к больному приглашены виднейшие европейские специалисты того времени: Оскар Минковски, Адольф Штрюмпель,Освальд Бумке (за пять лет до этого он дважды консультировал ефрейтора А.Гитлера!) и Макс Нонне, из Швеции – С.Э. Геншен. Монгольская народная партия предлагает прислать тибетского врача, но пока обошлись без него.  21 марта проходит расширенный консилиум с участием С.Геншена, О.Бумке, А.Штрюмпеля, М.Нонне, О.Фёрстера, П.Н.Елистратова и В.В.Крамера. Ареопаг светил установил, что к имевшимся ранее симптомам добавилась сенсорная афазия. Врачи снова вернулись к идее сифилитического происхождения болезни. Осмотрев больного соло А.Штрюмпель (ErnstAdolfGustavGottfriedvonStrümpell , 1853 –1925), виднейший немецкий невролог и интернист, ставит диагноз «endarteriitis luetica»- «сифилитичекий эндартериит». Примечательно, что реакция Вассермана в крови и ликворе отрицательные, глазные симптомы сифилиса отсутствуют. Штрюмпель объясняет это тем, что поражение сосудов при сифилисе – проявление третичного, висцерального сифилиса, когда диагностические реакции «молчат». Отсюда и его рекомендация: «…терапия должна быть только специфической…». В.И.Ленину были назначены арсенобензольные и йодистые и ртутные препараты, но их пришлось скоро отменить из-за возникшего у него воспаления легких…

С. Геншен писал позднее, что мнение врачей не было столь однозначным: шла дискуссия о сифилисе, эпилепсии и отравлении (свинцом?) Любопытнее всего, что атеросклероз как причину страдания врачи отвергли, так как они не видели других, в то время – «обязательных» симптомов его – стенокардии, перемежающейся хромоты и до середины 1923 года был явный прогресс в течении болезни – уменьшился парез, афазия и т.д. Болезнь Альцгеймера, Пика и рассеянный склероз врачи тоже отвергли (все участники консилиума, а особенно - Штрюмпель, Геншен и Крамер исчерпывающе знали неврологическую семиотику). Однако, еще в 1664 году, Томас Уиллис писал о больном, у которого «правые артерии: сонная и позвоночная внутри черепа окостенели и стали непроходимы, закрыв доступ крови с этой стороны. Однако, больного не беспокоила удивительная болезнь». Транзиторные ишемические атаки, вызванные окклюзией сосудов, описали современники участников консилиума  У.Говерс (1893), У.Ослер (1911), Г.Оппенгейм (1913). У.Ослер уверенно объяснял преходящие атаки афазии и паралича тем, что «артерии могут переходить в состояние спазма с облитерацией просвета и потерей функции в снабжаемых ими отделах». Но спазм – явление обратимое! Однако, консультанты Ленина, видимо, следовали его категоричным словам: «Пример – не доказательство. Любое сравнение «хромает», хотя Штрюмпель оговаривается: «…люэс не несомненен…», ему вторит Геншен, который считал «…специфическую этиологию возможной, но не вероятной…». Спустя пятнадцать лет Г.Клемперер задним числом пишет: «Возможность венерического заболевания была исключена». Но тем не менее, лечение Ленину (крайне мучительное из-за болезненных инъекций) было назначено противосифилитическое. Да оно и понятно, а что еще могли предложить тогда врачи? Ведь с сифилисом они плохо-бедно справлялись, а с остальным: грудной жабой, тромбозом? Но их ошибка привела в дальнейшем к довольно бестактным инсинуациям – намекам на «аморальность вождя (Б.Бажанов, В.Солоухин, А.Арутюнов, В.Тополянский и др.) Дальнейшее течение болезни Ленина, утратившего всякую возможность вербальной и письменной коммуникации (кроме слов «вот», «иди», «ля-ля»,»ведите» - он ничего произнести не мог) это старадальческое существование инсультного больного, дементного, беспомощного и слабого… Последние полгода жизни Ленин не говорил совсем, а 21 января наступила развязка…

….Остановлюсь на главных результатах вскрытия, проведенного 22 января 1924 года Алексеем Ивановичем Абрикосовым в присутствии Ф.Гетье, Б.Вейсброда, П.Еслистратова, В,Осипова, О.Фёрстера, В.Розанова, Н.Семашко. Отмечу, что обнаруженное А.И. Абрикосовым, было достаточно для того, чтобы поколебать легенду о сверхъестественных диагностических талантах немецкой врачебной «бригады»: «…В левом полушарии, в области прецентральных извилин, теменной и затылочной долях, парацентральной щели и височных извилин – участки сильных западений головного мозга…» Масса левого полушария была уменьшена на треть по сравнению с правым! Абрикосов обнаружил на срезе резкое сужение позвоночных и задних мозговых и внутренних сонных артерий. Катастрофическая ситуация была с левой внутренней сонной артерией: она не имела во внутричерепной ее части просвета вообще и представлялась сплошным плотным, белесоватым тяжом. В местах западений Абрикосов обнаружил очаги размягчения мозга с множественными кистами. Сердце было увеличено в размерах, коронарные сосуды сильно уплотнены, множественные атеросклеротические бляшки в аорте и крупных артериях брюшной полости. Причиной смерти стало свежее кровоизлияние в области четверохолмия. А.И.Абрикосов обнаруженные изменения объяснил «атеросклерозом изнашивания» - «abnutzungsclerose». Микроскопическое исследование ничего, кроме атеросклероза также не обнаружило.

С этим все ясно, а вот какую роль сыграло ранение пулей Каплан? Речь идет о пуле, удаленной М.Борхардтом. Она вошла в левое предплечье, зацепила ость лопатки, оторвала ее фрагмент, прошла в верхний купол левой плевральной полости, ранила верхушку левого легкого и пройдя мягкие ткани основания шеи (между трахеей и пищеводом) вышла справа и остановилась кнаружи от правого грудино-ключичного сочленения, головкой вниз, рядом с plexus brachialis decstrae. (Б.В.Петровский,2000). В лестнично-позвоночном треугольнике, через который прошла пуля, расположены щитовидно-шейнй артериальный ствол, глубокая артерия шеи, позвоночные артерии, венозное сплетение. А главное - сонная артерия, яремная вена, блуждающий и симпатический нервы. Невероятно, что пуля оставила нетронутыми  сосуды и, по крайней мере, не контузила стенку сонной артерии. Ранение вызвало гемоторакс справа (Ю.М.Лопухин,1997). А вот дальше мнение корифеев расходится: Б.В.Петровский считал, что ранение никакой роли не сыграло, а Ю.М.Лопухин более категоричен: «…Все дальнейшие события четко укладываются в картине постепенного сужения левой сонной артерии, что связано с …рубцеванием тканей вокруг нее (после рассасывания гематомы - Н.Л.). Наряду с эти, очевидно, начался процесс формирования внутрисосудистого тромба…в зоне первичного ушиба артериальной стенки. В 1921 году просвет артерии сузился на 80%, что повлекло за собой манифестацию мозговой симптоматики». Этого же мнения придерживался и другой известный специалист, невролог: «…была сужена левая сонная артерия не вследствие атеросклероза, а вследствие стягивающих ее рубцов, оставленных пулей…» (З.Л.Лурье,1967). Но ведь атеросклероз и выраженный у Ленина был! А наследственность: отец, А.И.Ульянова, умершая в 1935 году, внезапно (сердечная смерть), М.И.Ульянова, умершая от инсульта в 1937 г., Д.И.Ульянов, потерявший вследствие облитерирующего атеросклероза обе ноги? Однако, все это были бы частные подробности одной семьи, не будь Ленин вождем «мирового пролетариата»…

«Странная болезнь II»

Я полагаю, и глубоко в этом убежден, что болезнь В.И.Ленина можно было считать «странной» или, по Т.Уиллису, «удивительной», только с позиций врачей первой четверти XX века. Они не знали экстракраниальной сосудистой патологии и даже не производили аускультацию сонных артерий (хотя аускультация сосудов была известна еще со времен Л.Траубе и П.Роже!). По крайней мере, А.Штрюмпель в своем известнейшем руководстве ничего об этом не говорит. Очевидно, что В.И.Ленин страдал гипертонической болезнью (гипертрофия левого желудочка) и распространенным атеросклерозом с преимущественным поражением аорты, церебральных и абдоминальных сосудов. Позволительно предположить, что у него могли быть и приступы стенокардии, но он вообще был человеком скрытным и, как всякий вождь, предпочитал слабости и недуги не демонстрировать (желающих пробиться к власти было с избытком!) Мозговая клиника с астеническим дебютом (бессонница, раздражительность, неврастенические «срывы», снижение интеллектуальной трудоспособности) типична для цереброваскулярной болезни. Все это отмечалось у Ленина, начиная еще с 1918 года! При отсутствии адекватного лечения объяснимо и прогредиентное течение болезни: транзиторные ишемические атаки с ишемическим и геморрагическим инсультами в финале. По сути дела, на этом все должно закончиться и говорить здесь не о чем. Да не тут-то было, все только началось!

…Когда в 11 часов 10 минут 22 января 1924 года А.И.Абрикосов «произвел разрез тела В.И.Ленина вдоль хрящей грудины и временно удалил грудину, через отверстие в восходящей аорте он шприцом Жане ввел раствор, состоящий из «100 частей воды, 20 частей глицерина, 20 частей ректифицированного спирта, 10 частей хлористого цинка и 30 частей формалина». Комиссия врачей убедилась, что «ткани тела и головы хорошо пропитались бальзамирующим раствором, а сосудистая система хорошо сохранилась». Эта стандартная процедура должна была сохранить тело вождя для погребения через три дня. Но затем была произведена аутопсия и часть раствора вытекла. Членам комиссии кроме привычного Абрикосова пришлось выносить пытку запахом формалина в течение четырех с половиной часов. Но никто, надо думать, не протестовал!

… Несмотря на уже двадцатилетние поиски, не удалось установить, в чью «гениальную» голову  тогда пришла идея превратить тело Ленина в нетленные мощи или мумию фараона (их, правда, не принято демонстрировать в «дни школьных каникул», а детей в советские времена водили на экскурсию в Мавзолей). Точно известно, что Н.К.Крупская, Д.И.и М.И. Ульяновы не соглашались даже на временную консервацию тела вождя, вполне обоснованно считая, это противоестественным. Г.Зиновьев и Н.Бухарин уговаривали Крупскую «подождать месяц» с похоронами (!). Центральный исполнительный комитет 24 января дает команду соорудить склеп и временный мавзолей. В «Правду» написал даже митрополит Евдоким, который напророчил: «Могила эта родит еще миллионы новых Лениных и…станет неумолкаемой трибуной из рода в род». Сначала под нажимом Дзержинского и Красина велась речь о замораживании тела вождя, но чисто российская привычка сначала делать, а потом думать, подвела Красина (скоро он умрет от лейкоза). Первым, к кому (кроме А.Дешина и А.Абрикосова) обратился Л.Б.Красин, был заместитель директора Биохимического института Наркомздрава РСФСР Борис Ильич Збарский. Он был настоящий биохимик, который знает, что при работе с любой тканью post mortem существует опасность аутолиза, «самопереваривания» клеток и замораживание не прекращает этот процесс полностью, о чем он не преминул сообщить Красину. Но с этого момента честолюбивая мысль (говорят, что он был дьявольски честолюбив!) принять участие в сохранении тела Ленина Збарского уже не покидала! Молниеносно память подсказала ему имя харьковского профессора В.П.Воробьева.

… За тридцать лет до описываемых событий, в 1895 году ассистент патологоанатомического института в Москве, ученик И.Ф.Клейна, Николай Федотович Мельников-Разведенков (Збарский саркастично говорил что «он имеет две фамилии, но ни одного носа», а Мельников и впрямь был очень курнос), предложил смесь собственного состава для изготовления анатомических препаратов. В нее входил введенный в 1893 году в практику отцом и сыном van Bluemee из Голландии формалин, который в России первым применил М.Н.Никифоров, соли уксусной кислоты, этиловый спирт, глицерин и вода. Химически это рационально: формалин и спирт фиксируют, глицерин и ацетат калия в силу большой гидроскопичности удерживают воду, препятствуя высыханию. Мельников-Разведенков писал: «…Обработанные таким образом препараты сохраняются перманентно: или в глицериновом растворе солей, то есть в жидкости в банках, или заливаются в желатин, обработанный формалином, в виде так называемых «препаратов-картин»…в полувлажном состоянии препараты могут сохраняться без изменений десятки лет…» О его работах хорошо знал В.П.Воробьев, о котором вспомнил Збарский. Но главным организаторам, Дзержинскому и Семашко, напомнил о нем не Збарский, а нарком просвещения Украины В.П.Затонский.  20 февраля 1924 года он сообщил, что в Харьковском медицинском институте, на кафедре анатомии, у профессора В.П.Воробьева есть «отлично сохранившиеся мумии прямо в комнате без всякого постоянства температуры в течение 15 лет».

Напомню, что уже к 1907 году тогда еще просто прозектор Владимир Петрович Воробьев считался одним из самых авторитетных анатомических «музейщиков» России. Он был учеником мирового анатомического корифея (самый выдающийся специалист того времени), кенигсбергского профессора Леопольда Штиды. После долгих уговоров (в том числе и лукавого Б.И.Збарского!) Воробьев предложил извлечь тело Ленина, удалить все сосуды кроме сосудов головы, промыть от остатков консервирующих жидкостей и заново провести работы по сохранению тела. План был простой: пропитать тело формалином (лучший фиксатор белков, предотвращающий превращение их в полимеры и останавливающим аутолиг, прекрасным дезинфектантом и дефумигантом), обесцветить кожу с помощью перекиси водорода, пропитать тело растворами ацетата калия и глицерином. Было, однако, неясно, а какой должно быть соотношение ацетата калия и глицерина? И как их можно было ввести, ведь сосуды для этого уже не годились? Любопытно, что для того, чтобы зафиксировать цвет кожи будущей мумии (цветных фотографий в Росси не было) Збарский пригласил Александра Леонидовича Пастернака (брат Бориса Пастернака), который сделал девять акварельных рисунков различных участков тела вождя! Работа Збарскому и Воробьеву предстояла потруднее, чем могильщикам Шекспира. Была изготовлена резиновая ванна, резиновые перчатки и резиновый сосуд цилиндрической формы с отверстием сбоку – для рук и головы вождя…  Для отбеливания формалин вводили в мышцы, в кожу и в разрезы, после чего применялась перекись водорода. В черепе просверлили отверстия, тело исполосовали 20-ю разрезами, которые вскрыли все фасциальные пространства, чтобы пропитать формалином глубокие мышцы (их потом очень трудно было заделать!) Потом в течение 6 дней тело обрабатывали 20% спиртом. Именно спирт придал препарату розоватый оттенок. С середины апреля в ванну начали прибавлять глицерин (до 20%) при 25-30% спирта. В мае тело погрузили в водный раствор глицерина, в конце апреля вставили глазные протезы и скрепили веки двумя-тремя швами, тогда же зашили рот, замаскировав швы в усах и бороде. В начале июня в ванну начали добавлять ацетат калия, к концу июня концентрация глицерина и ацетата калия достигла 60%. Любопытно, что Воробьев не утруждал себя сложными расчетами концентрации и «правилом креста», он велел своим ассистентам отмерять глицерин и ацетат калия бутылями, пудами и ведрами! Только много лет спустя Збарский и Мардашев смогли точно определить, какая концентрация глицерина и ацетата калия в условиях комнатной температуры и влажности, характерной для Москвы, будет быстро приходить в равновесие с окружающей средой. Чего только не пришлось преодолеть Збарскому и Мардашеву: то кожа становилось полосатой, то вдруг возникала отечность (как у живого!) и т.д. 16 июня 1924 года Збарский приехал к Крупской и забрал у нее одежду и белье. А уже 18 июня и Крупская и делегаты конгресса Коминтерна увидели Ленина после…похорон! В дезинфицирующую жидкость  добавили 2 % хлорида хинина, тело забинтовали бесцветными резиновыми бинтами, надели брюки и френч, сменили антураж в траурном зале. Вес тела после бальзамирования составил 53 кг. Мозг, сердце и пулю, извлеченную Абрикосовым при вскрытии, сохранили отдельно. Можно было сдавать работу!

…Большевики щедро отблагодарили Воробьева и Збарского: Воробьев получил 40000, а Збарский только 30000 червонцев (полновесная валюта, между прочим!) стал заслуженным деятелем науки, ему выделили средства на ремонт кафедры и закупку оборудования в Германии, в 1927 году он стал первым лауреатом Ленинской премии, потом академиком, получил орден Ленина и т.д. и т.п. А граждане СССР, а теперь - России могут увидеть бессмертный облик вождя (мумии вождей во всех странах, кроме КНР и КНДР по-тихому захоронили, а у нас, в православной стране она существует). Неужели у кого-то еще есть надежда, что ОН воскреснет?

Автор: Николай Ларинский, 2012 год

http://vrachirf.ru/concilium/25723.html

Просмотров: 136 | Добавил: Bogdan | Теги: В. Ленин, история болезни | Рейтинг: 0.0/0